– Зачем? – спросил Малахов. – Из-за китайцев?
– При чем тут китайцы? Из-за вас! Из-за тебя, например, передовик ты наш!
Малахов надулся. Он действительно был, что называется, ударник капиталистического труда и не видел в этом ничего зазорного. И никто не видел. Мы же тут не в арбузной лавке сидим, мы машины делаем…
– Решение принято на днях. Сейчас идет тестовый период. Поэтому они и залетели на разнобое в «винах». Никто вас надувать не хотел, просто нелепая случайность. Все «вины», которые уже забиты в базу сервиса, были перемешаны случайным образом. У новых машин номера с самого начала пойдут без привязки к заводу. Нету больше русской сборки и нерусской, вообще никакой! Потому что НЕКОРРЕКТНО! А на самом деле – из-за вас, господа Анонимные Трудоголики! Шуточки дурацкие шутите! С фигой в кармане ходите! Этику в гробу видали! Себя, значит, любите больше, чем компанию! И тогда эти тупые пиндосы…
Он добавил еще несколько слов, но приводить их тут, с нашими законами об оскорблении кого угодно, некорректно.
А то вдруг геи оскорбятся. Или верующие. Или кто угодно.
– …сообразили, в чем проблема. И поняли, как поставить вас на место и как сделать всем хорошо! Можете гордиться! Больше вам гордиться будет нечем!
– А как же теперь… качество? – спросил Малахов, подпрыгивая, чтобы лучше видеть Кена. – Мы же соревнуемся!
– Соревноваться ты будешь со своей табуреткой! – сообщил ему Кен с такой неожиданной злобой, что Малахов вобрал голову в плечи.
– Извини, – Кен заметно смутился. – Никаких больше соревнований, хватит, наигрались. Чурки и турки обижаются, а русские наглеют, штаб-квартире это надоело. Они долго понять не могли, отчего русские такие наглые. Отчего ты такой наглый, допустим!
– Я за справедливость! – заявил Малахов.
– А они говорят – из-за соревнования! Все, кончились развлекушечки. Никаких больше скидок на русский менталитет, а одна только суровая мотивация дубьем и рублем. Допрыгался? Счастлив? Может, и тебя выгонят наконец-то! Клоун!
– Ты чего такой злой, инженер? – спросил Малахов обиженно.
– Нога болит, – объяснил Кен.
– А чурки едут сюда? – спросили издали. – Шреки… Брехеры?
– Кто сказал?!
– Я сказал!
– А тебе кто сказал?
– Из города звонили…
– Позвони обратно и попроси не врать. Нет никаких чурок. Откуда они тут возьмутся? Ну сам подумай – откуда? Из Европы? Пиндосы, конечно, пиндосы, но не настолько…
– Я же говорю – провокация! – крикнул полицмейстер.
Кена перегрузили на носилки и упихали в «Скорую».
– Только не везите никуда! – сказал он врачу. – У меня нет времени. Быстро ногу зафиксируйте. Сам потом приковыляю…
И продолжал вещать в толпу, что сгрудилась вокруг машины, развесив уши:
– Все, стахановцы, отдыхай! Не с кем больше соревноваться. Цитрус прошел контроль – и нет у цитруса национальности. «Вин» теперь к стране не привязан, к заводу не привязан, есть комплектация – и все… Сервису этого достаточно, ему только комплектуха важна. Знать, откуда поставка, будут логистика и дилер. А простой смертный – фигушки. Дилер больше не имеет права сообщать о происхождении машин. Хочешь узнать – шпионь за пароходами и автовозами! Да никто и не станет. Всем пофиг.
– Нам не пофиг! – сказали из толпы.
– Выйдет приказ – будет пофиг! А кому не пофиг – свободен! Все равно, по сервисной базе все цитрусы уже обезличены, и назад это не переиграешь. Решение принято. Должны были объявить о новом порядке завтра буквально…
– А если нам этот порядок… – Малахов резанул ладонью по горлу.
– Жалуйся в профсоюз, – посоветовал Кен.
В иных обстоятельствах это было бы очень смешно, но тут народ дружно выругался.
– Мы теперь сами себе профсоюз! – крикнули из толпы. – Профсоюз уволенных «без объяснения»… Привезут сейчас чурбанов…
– Достали вы уже своими чурбанами! – взорвался Кен. – Какая падла?..
– Уж не знаю, какая падла, – сказал полицмейстер, – но эта падла хочет устроить в городе беспорядки. Или конкуренты ваши гадят?
– У меня больше нет конкурентов, – буркнул Кен. – Я уволился.
– Кстати, об увольнении. Вас незаконно удерживали? – деловито спросил полицмейстер и мотнул головой в сторону дирекции.
– Ну… Да.
– Заявление напишете?
– У меня нет времени, – повторил Кен, мотая головой. – У вас тоже. Ни у кого нет времени.
Будто поддерживая его, на поясе у полицая захрюкала рация. Тот прижал наушник пальцем, склонил голову набок, выслушал новость и выдал в ответ такое, что было бы некорректно повторить даже без законов об оскорблении.
– Все-таки едут чурки? – спросил его Малахов.
– Не едут, – сказал Кен. – Поверь мне. Умоляю. Ребята! Включите голову, черт побери! Посмотрите на себя! Вы – особенные люди, вас кем попало не заменишь. Это технически невыполнимо! Вы квалифицированные рабочие, вы прошли специальное обучение. Кого поставить на конвейер вместо вас? Некого! Без вас линия – мертвая! Найти штрейкбрехеров можно только на такой же линии. А ближайший завод компании – где?.. Ну вот и успокойтесь, наконец!
Сказано было, по идее, убедительно, но в данной ситуации тактически неграмотно: вместо того чтобы включить голову, публика склонилась над смартфонами, вычисляя, далеко ли коварным чуркобесам ехать к нам из Европы.
– Не будет чурок! – разорялся попусту Кен. – Их взять негде! Не слушайте никого!
– Чурок не будет, а идиотов – как грязи, – процедил шеф полиции. Он повернулся к Малахову: – Скажите людям, чтобы расходились по-хорошему. Пока я добрый.
– Да с чего вы взяли, что я тут главный?! – Малахов развел руками.
– Потому что тебе больше всех надо!
– Он не главный, – сказал Кен. – Главного нет. Это хорошо. Очень по-русски. Но в этом и проблема.
И тут подъехали мы с Михалычем.
Две трехдверки ядрено-лимонного цвета раздвинули толпу, вызвав на минуту прилив хорошего настроения у всех, кроме полицмейстера.
А вот налепить на бочину надпись «STRIT RASING» я не смог.
Извините, но у меня целых девять баллов за грамотность.
* * *
Город у нас официально под сто тысяч населения, реально около девяноста, из них на заводе трудится две с половиной. Вроде бы ерунда, мелочь. Но у каждого из двух с половиной кто-то есть, с кем он живет. Уже пять. Плюс вся инфраструктура, что привязана к заводу, начиная от дилеров и заканчивая гаражными сервисами, где в кого ни плюнь – отставной сборщик квалификации С2. А еще мамы-папы, бабушки-дедушки, и давайте не трогать детей… Я не люблю дутых чисел и всегда считаю по минимуму. И я вам докладываю: набегает минимум двадцать тысяч человек, для которых завод не просто кормилец – он определяет весь образ жизни. Это их общее прошлое, настоящее и будущее. Это то, что связывает их воедино.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
