— Меня можно убить, но нельзя сломать.
— Я так живу и примером учу детей. Алле хвала! Алле хвала! Алле хвала!
Кто-то из мелких весело втиснул:
— А если я еще маленькая, и у меня нет детей?
Дядя Люсик не поставил выскочку на место, как сделал бы на его месте любой учитель, а добродушно разъяснил:
— Пример — он для всех. Дети бывают не только свои. Вы сами еще дети. Будьте примером для своих соратников и для чужих детей. Алле хвала!
— Алле хвала! — еще раз гаркнули все.
— Теперь прошу на выход.
Дядя Люсик вывел нас из-под крыши.
— Войник, преподаватель боя, сейчас у цариссы, — сообщил он, когда все построились снаружи. — Предлагаю провести занятие Аглае, она лучшая в потоке. Берите инструмент, приступайте. За дисциплину отвечает старшая по возрасту — Карина.
Он ушел. Не получилось сказать насчет туалета. Подойду после занятия.
Инструментом папринций назвал деревянные мечи с достаточными крестовинами, чтоб не покалечить руки. Я взял один, покрутил в запястье. Удобный. Только легкий, потом трудно будет перейти на настоящий.
Аглая выступила вперед:
— Готовы, недоучки и недомерки? Тогда начнем. Обучение строится в три этапа. Первый — подковаться технически. То есть, выучить приемы, овладеть искусством боя. Второй — научиться готовности сделать трупом или инвалидом другого человека, невзирая на его личность и приближенность к вам. Третье — достаточно много упражняться в первом и втором.
— Как-как ты нас назвала? — с высоты возраста и опыта желчно осведомилась Карина.
Ее глаза застил гнев. Но не бессмысленный и беспощадный, как в схватке в моей комнате, а умело спрятанный, придерживаемый до нужного момента.
Ученицы зашептались.
— Желаешь проверить? — упала следующая фраза Аглаи.
Я заметил, что ее повсеместно выделяют, превозносят. Не сторонятся, но чуточку заискивают. Возможно, завидуют. Кто же она такая: естественно появившийся лидер или очередная именитая пустышка?
Карина вышла вперед. Меч прокрутил свистящие восьмерки, погрузив владелицу в защитную сферу. Выдвинув левую ногу, девушка встала боком, деревянное «лезвие» выставилось над головой острием к противнице.
Аглая усмехнулась и напала прямо из положения, в котором стояла: меч опущен, тело обращено к врагу.
В два стука все было кончено. Карина взревела, схватившись за макушку, а мы даже не поняли, что произошло.
— Прежде, чем попасть в школу, — прохаживаясь возле поверженной, сообщила Аглая, — многие годы со мной занимались лучшие мастера по всем видам оружия. Советую новеньким прислушиваться к моим советам.
В ее поле зрения попал мой язвительный взгляд. Ненавижу хвастунов, даже если действительно что-то умеют. Я вот самый умный, но не выпячиваю же?
— Чего пялишься? — раздалось в мою сторону. — Не веришь — проверь.
Вокруг меня образовалось пустое пространство. Тома, и так бывшая на нервах, едва не упала в обморок.
Нужно было сразу признать поражение, но момент упущен. Аглая уже надвигалась танцующим шагом, выбирая, как красивей меня унизить.
Все, что знал и смог вспомнить, здесь не работало. Противник умелый, по его правилам его не победить. Ищем вариант как с Кариной в комнате: сделать то, чего не ожидают.
Словно дубину, я занес меч назад за левое плечо, как будто собираюсь ударить слева сбоку. Варианты: слева через верх в верхнюю часть корпуса или через низ в нижнюю. Варианты нападения Аглаи ограничений не имели. Презрительно хмыкнув, она ринулась вперед. Одновременно я сделал выпад ногой и совершил самый примитивный удар: сбоку по горизонтали. Без никакой фантазии. Но.
В последний миг я подключил к удару левую руку. Подушка ладони догнала и надавила на запястье правой, сочетая эффект короткого и длинного рычагов. Скорость и мощность удара мгновенно выросли.
Аглая мой удар легко парировала… бы. Если б не та самая дополнительно появившаяся энергия. Девицу просто снесло вместе с мечом, откинутым вбок, а корпус остался открытым — бей не хочу.
Что ж, я показал себя. Не лыком шит, а родительским предвидением. Не зря водили меня, балбеса, на тренировки: не уметь, так хоть знать.
Аглая удивленно моргнула. Губки поджались. Нечасто ей давали отпор. Тут же улыбнулась:
— Молодец. — И ко всем: — Вот как надо. Где не хватает силы, выручит смекалка. Вспомните молитву бойца: победа — сплав опыта, ума, смекалки, воли и подготовки. Недобор в любой из составляющих — смерть.
Покручивая мечом, она от практики перешла к теории:
— Каждый, взяв руки меч, воображает себя величайшим бойцом. К счастью, это проходит. У кого не проходит, долго не живет, говорю как назначенная возможная преемница, а это звание просто так не дают. — Меч в девичьей руке совершил почти невозможный с точки зрения физики кульбит, и уголки рта, отметив зависть окружающих, расползлись в усмешке. — Если на вас нападают, а вы захотите сдержать нападающего словами, объяснить что-то разумными доводами, отсылкой к этике и морали… Ну-ну, попробуйте. Напавший знает, что делает, то есть совершает осознанное действие. Он подготовился. Он выбрал время. Он уже напал. Надежда на доводы глупостью постановки вопроса снижает ваши шансы и, соответственно, увеличивает напавшему. Нападайте первыми! Перекидывайте роль жертвы на врага, готовившего эту роль для вас. Еще раз вспомним молитву бойца: удар в ответ на удар — беспросветная глупость. Бой должен заканчиваться в один удар. Времени на второй просто не будет.
— Но схватки бывают очень длинными, — озвучил общую мысль кто-то из местных капитанш Очевидность. — Бойцы неумелые?
— Два варианта, — признала Аглая, перебросив деревянный меч в левую руку и с не уменьшенной грацией принявшись орудовать ей, выводя эффектные пируэты. — Неумелые либо равные. Кстати, опыт бойца виден в том, как он держит меч. Поднимите оружие вверх, к голове, или выставьте вперед — вас примут за неумеху и будут правы. Убьют быстро. У вас не будет запаса расстояния между мечом и противником. Опустите в полусогнутой руке к поясу — и вокруг возникнет поражаемое пространство в объединенную длину руки и оружия. И возможность применить л-ю-б-о-й прием — при внешней безобидности позы.
Что-то произошло. Все засуетились, стали поправлять выбившиеся и разъехавшиеся рубахи. Ладони разглаживали взъерошенные волосы.
— Царисса Дарья! — донеслось от построек.
Отряд замер, опустив оружие и верноподданнически глядя на появившуюся из-под навеса смотрительницу.
Она остановилась в центре. Трое мужей выстроились за спиной, не для компании и участия в разговоре, а в виде красивой мебели. Полагающийся по чину атрибут. Типа дорогих часов у бизнесмена. Остальная свита, включая папринция и двух женщин, чьих должностей я еще не знал, разместилась в шеренгу вдоль здания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
