Читаем без скачивания Седьмая жертва - Яна Розова

Позже, через некоторое время, Лика узнала, почему мама так плакала – Лике удалили правый яичник. А настоящую причину слез матери поняла только спустя много лет, когда стало ясно, что у нее никогда не будет детей.

Олег, о котором Лика, тонувшая в боли и страхе, даже не вспоминала, оказывается, торчал в больнице и в день операции, и каждый следующий вечер, но в реанимацию его не пускали. Об этом Лике рассказала мама. Слышать это было приятно, правда, Лика в то время гораздо больше радовалась странному и волнующему ощущению маминой заботы, происходящей не только из чувства долга.

Наконец Олег пришел в палату – сверкая новыми «взрослыми» очками в металлической оправе, с приветами от одноклассников и с цветами. Оказывается, тем трем девчонкам не удалось скрыть свою выходку – они рассказали о том, что случилось, подружкам, а те сдали их училке. Все три попали на учет в детскую комнату милиции, а после восьмого класса их вытурили из школы в ПТУ.

Напоследок Олег вымолвил:

– Лика, я не знал, что так произойдет…

Незнание не освобождает от ответственности, сказала себе Лика спустя тридцать лет. В этом Олег мог убедиться и позже, когда случился тот скандал с девушкой, в 2003 году покончившей с собой после концерта группы «Алхимик».

Но тогда, в свои пятнадцать, Лика просто не обратила внимания на слова приятеля. Ей не в чем было его винить: как бы он мог догадаться, что три девчонки, с которыми, по сути, Олег и не был знаком, решат избить Лику только потому, что их кумир проявил к ней какой-то интерес?

Лика часто пыталась вспомнить, как у них с Олегом случилась любовь? С чего все началось? Почему именно Олег, почему именно Лика?

Память подсовывала ей обрывки воспоминаний, из которых бы получался хоть какой-то более или менее логично выстроенный пазл.

Вот урок английского. По причине плохого зрения Олег сидит на первой парте, а Лика позади него. Учительница, интеллигентная и обаятельнейшая Нина Ивановна, обращается к классу:

– Расскажите о прошедшем длительном времени.

Лика видит перед собой коротко стриженный затылок Олега (буйная шевелюра, которая так красила его на сцене, появилась намного позже) и тычет ручкой ему в спину, в синий пиджак:

– Олежка, подними руку, никто, кроме тебя, не сможет ответить, – шипит она.

– Лика, – с укоризной улыбается ей Нина Ивановна, – не надо дырявить спину Видальского. Может, ты ответишь на вопрос?

Нина Ивановна понимает – и Лика чувствует это, – что они с Олегом как-то связаны. Учительница не делает выводов и ничего не комментирует, но весь класс поворачивается в их сторону…

А вот они идут из школы домой. Им по дороге. Олег говорит, что у них в ВИА новый гитарист, отличный парнишка из шестой школы. Его зовут Ник Сухарев.

– Мама Сухарева – профессиональная певица и дает уроки пения. – Олег сообщает это таким таинственным тоном, будто бы мама Сухарева дает уроки эротического массажа. – Я хочу пойти к ней учиться.

Лика смотрит на Олега, а он вдруг поворачивается и останавливается перед ней. Кажется, он сейчас что-то скажет, но нет, только смотрит на нее своими светлыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами. Лике немного не по себе от такого нежного взгляда…

И были репетиции в актовом зале химзавода, на которые Лика стала ходить с зимы того года, с восьмого класса. В качестве зрителей там собиралось довольно много народу – друзья, братья и сестры членов группы. Кто-то приносил вино, кто-то звал покурить на черный ход. Знакомились, много болтали, смеялись, и было весело.

Банально заявлять, и Лика никогда такого не заявляла, что Олег пел только для нее. Он вообще не смотрел со сцены на Лику, зато после репетиции и традиционного разбора полетов, который мог длиться часами, Олег всегда спрашивал у своей подружки, что она думает об игре пацанов.

А что могла думать Лика? Она мало разбиралась в том, что постепенно становилось смыслом жизни ее друга, ее парня, ее любимого, ее бывшего любимого. Так было всегда, с самого начала, и Лика этого не скрывала.

Она пыталась отвечать на вопросы Олега, она честно слушала все песни, все партии и все инструменты, она даже помогала Олегу писать стихи к его первым композициям, пафосным и неумелым. Но эта добросовестность была еще хуже тотального неприятия, ведь в итоге Олег почувствовал ложь.

В том, что в юности она не смогла понять Олега, не смогла стать ему другом, музой, единомышленником, Лике хотелось бы обвинить маму, запретившую ей садиться в раннем детстве за пианино, а может, и собственную бесчувственность к музыке – ведь запретный плод для нее так и не стал сладким. Но это ничего не меняло.

Много лет спустя, будучи уже замужем, она тайно купила кассету с записями одного из концертов «Алхимика». И только тогда Лика узнала свою соперницу в лицо. Она была хороша – нежная, сильная, обаятельная. В свое время Лике стоило бы постараться полюбить ее, а не пытаться ей противостоять, потому что музыка Видаля могла дать очень много счастья и ей самой. Вот только нужный момент она упустила. Лика должна была много лет назад поверить в Олега и остаться с ним рядом в горе и радости.

А теперь она слушала голос Видаля, только если дома отсутствовал Дима, потому что ей казалось, будто она изменяет мужу со своей первой, почти детской любовью. Но правда заключалась в том, что изменяла она Олегу, раздувая свои обидки, долгие годы запрещая себе вспоминать о нем, произносить его имя и законно гордиться тем, что он был в ее жизни.

Сожаления, сожаления, сожаления…

Это было бесцельно и разрушительно, как болезнь, а вылечиться Лика не могла. Наконец, измученная симптомами этой болезни, Лика схватила кассету и с несвойственной ей злостью сначала выдернула пленку из оранжевого пластикового корпуса, а потом швырнула кассету в мусорное ведро.

И больше никогда не пыталась слушать музыку Видаля.

А еще Лике стоило бы признать, что за те школьные годы, когда она прикрывала своей неширокой грудью Олега, он отплатил ей сторицей. Его дружба, его любовь вытащили Лику из бездны комплексов, в которых она утонула с подачи мамы. Олег, сам того не зная, возродил в девочке веру в себя.

В старших классах Лика не стеснялась отвечать на уроках, и делала это блистательно, ведь на нее смотрел Олег, который всегда говорил, что Лика очень умная, умнее его. Она смеялась, а он серьезно объяснял, что творческому человеку не так уж и нужен ум. Творцу нужна интуиция и способность чувствовать. Пусть из них двоих умной будет Лика.

И вот – Лика вдруг и сама стала звездой: она похудела, распрямила спину, вылечила кожу, научилась ухаживать за своими густыми сильными каштановыми волосами.

– Умница и красавица, – отзывалась о Лике Нина Ивановна.

– Какая девочка! – вторили ей другие учителя.

В девятом классе Лика и Олег уже считались стабильной парой. Большую часть времени они проводили вместе – в школе, у Лики дома, пока готовили уроки, вечерами, когда возвращались с химзавода, тратя на двадцатиминутную дорогу больше часа. Расставались они только на ночь и на время репетиций, когда Олег выпускал из своей сильной руки ладошку Лики и брал гитару.

…В первом альбоме «Алхимика», который вышел в конце восьмидесятых на виниле, есть песня «Последнее утро». Лика знала, для кого она написана, и втайне очень гордилась ею. Один общий знакомый Лики и Олега однажды сказал, что впечатление от «Последнего утра» такое, будто слова придумал не молодой музыкант, а человек, долго живший и много чувствовавший.

Означало ли это, что и Олегу непросто было похоронить свое первое настоящее чувство?

Иногда в те времена они ссорились, иногда – были счастливы так, как не повторилось. Только все это они считали лишь началом, прелюдией к будущей жизни, где их обоих ждала одна дорога на двоих.

И снова, через тридцать лет, наплывали яркие обрывки снов юности, от которых ничего не осталось, ровным счетом ничего: губы Олега, такие теплые и нежные, запах табака – Олег курил, чтобы его голос звучал ниже, – запах его волос, его слова, которые он произносил или пел. Его смех, его друзья, его желание подниматься на сцену, работать в студии, ругаться до одури с членами группы. Водка, которой было выпито немало – от радости и с горя, а ведь как иначе? Первая магнитофонная запись тех первых песен, к текстам которых приложила руку и Лика.

Все, кажется? Да, это все.

Тот год, девятый класс, так и запомнился. Зато в десятом родители спохватились, что их чадам нужно приличное образование. Лике – в Гродинском педагогическом институте, а Олег поедет в Москву. Предстоящая разлука так напугала влюбленных, что Лика тут же потеряла девственность.

Олег сказал родителям, Виктору и Виктории, что останется дома, а Лика устроила первый на памяти ее мамы скандал, требуя отпустить ее в Москву.