С марта 1939 по октябрь 1940 года комполка учился в Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. И. М. Дзусов пишет: «10 ноября 1940 года состоялся выпускной вечер курсантов академии. На нем выступил авиаконструктор А. С. Яковлев, поздравил нас с окончанием академии и сказал, что летчикам страны преподносит самолет И-26 (Як-1). Скоро истребитель поступит в строевые части, и он уверен, что нам понравится… В перерыве я набрался смелости, подошел к Яковлеву, представился и сказал, что хотел бы ознакомиться с этим самолетом и провести испытания в нашем полку. Яковлев согласился, утром прислал за мной машину и поручил полковнику Федрови основательно познакомить меня с этим самолетом и по возможности показать его в деле. Мы побывали в сборочном цеху и затем подошли к новенькому самолету. Полковник Федрови произвел на нем ряд взлетов и посадок и спросил: «Ну как? Нравится тебе наш истребитель?» Я ответил: «Вот когда полетаю на И-26, смогу дать оценку!» Федрови заставил меня надеть парашют, сесть в кабину, привязаться ремнями. Заставил два-три раза запустить и выключить мотор. Затем спросил:
— Если сейчас я тебя выпущу в воздух, справишься? Только честно!
— Совершенно честно, уверен, справлюсь! Самолет будет цел, а голова — тем более!
Когда я сел в самолет, вырулил на исполнительный старт и попросил разрешения на взлет, думал, что Федрови покажет мне руками крест — выключай мотор! Но он показал рукой на взлет, и я взлетел. Сделал три круга над аэродромом и произвел нормальную посадку. П. Федрови подошел к самолету, похлопал меня по плечу в знак одобрения.
После обеда мы зашли в кабинет А. С. Яковлева и доложили ему обо всем, даже о полетах. Самолету И-26 (Як-1) я дал высокую оценку. Сказал, что «это — мечта летчика», и попросил, чтобы войсковые испытания были проведены в нашем 45-м полку».
Долго добивался майор Дзусов, чтобы его полку дали самолеты Як-1 на войсковое испытание.
Началась Великая Отечественная война, полк Дзусова прибыл на Крымский фронт (30 декабря 1941 года), и первый вражеский самолет Хе-111 был сбит командиром полка Дзусовым на самолете Як-1.
И. М. Дзусов вполне серьезно уверял, что между кавалеристом и летчиком много общего, поэтому друзья называли его «крылатым джигитом». В воздухе он был таким же смелым и отважным, как и верхом на коне. Как не вспомнить его поступок, когда он, уже назначенный командиром авиакорпуса, обнаружил, что летчики боятся летать на американском самолете «Аэрокобра» из-за частого срыва их в штопор. Тогда командир авиакорпуса генерал-майор авиации И. М. Дзусов решил выполнить специальный показательный полет на «Аэрокобре», с намеренным вводом самолета в штопор, и по радио стал рассказывать и показывать порядок действий летчика при выводе самолета из штопора.
Самым замечательным качеством Ибрагима Магометовича была забота о подчиненных, стремление выручить в беде друга и боевого товарища. Поэтому ему было понятно стремление летчиков пойти даже на большое нарушение — пилотирование самолета с механиком в фюзеляже. Так, в тяжелое время отступления наших войск в 1942 году за Дон многие летчики полка перелетели на новый аэродром вместе со своими механиками в фюзеляже. Техник-лейтенант Хабаров докладывал прилетевшему Дзусову: «Без вашего разрешения прилетел на самолете с командиром экипажа. На других самолетах прилетели еще пять механиков. Готовы получить взыскания!» На что последовал ответ: «Я, техник-лейтенант, за проявленную сообразительность и инициативу взысканий не накладываю. Соберите всех прилетевших механиков!»
Они построились, и Дзусов сказал: «Молодцы, механики! Вижу, что вы настоящие авиаторы!»
Летчикам И. М. Дзусов часто повторял, что «настоящий летчик должен свободно летать на всем, что только может летать, и с некоторым усилием на том, что, вообще-то говоря, летать не может».
Всегда, какие бы самолеты ни поступали в полк, первым на них вылетал командир полка Дзусов. Кроме Яков, 45-й полк получал американские «Аэрокобры», «Киттихауки», английские «Харрикейны», «Спитфайры». Он терпеливо обучал прибывших молодых летчиков, строго экзаменовал их, прежде чем ввести в строй.
Оберегал и защищал своих ребят. Так было, например, с Иваном Бабаком, когда он, изнуренный приступами малярии, свирепствовавшей в Закавказье, был отстранен от полетов. Командир полка Дзусов вмешался в работу санчасти, собрал всех врачей и заявил им: «Примите все меры, иначе отправлю всех в штрафной батальон! Кто вам позволил лишать летчика права на полеты? Летчик без полетов что птица без крыльев!» Через месяц Бабак поправился и стал летать на боевые задания.
Командир дивизии И. М. Дзусов — плотный, коренастый, подвижный. Казалось, что в нем бездна сил и внутренних возможностей. А это чувствовали все, кем он командовал и кого водил в бой. За внешней суровостью командира скрывалось горячее сердце истинного летчика-истребителя, преданного небу.
Александр Иванович Покрышкин
Следующим нашим комдивом стал знаменитый Александр Иванович Покрышкин. Я впервые увидела его в августе 1943 года на Кубани. Уже тогда все летчики и штурманы фронта знали о Покрышкине, о его смелости, умении настигать и уничтожать врага.
Когда я прибыла в дивизию, то услышала, что Покрышкин не терпит присутствия женщин на аэродроме и вообще на фронте. С некоторой настороженностью я поехала в полк, которым он командовал. Встретил меня Покрышкин жестким вопросом: «Почему ходите в брюках?», категорически добавив, чтобы больше в его полку в брюках не появлялась. Я ответила, что ему придется смириться с тем, что я хожу в брюках. Он был непреклонен: «Я не привык ни с чем смиряться. В брюках больше не ходить».
Я ответила, что для меня, работника дивизии, его требования — не приказ.
Как будто бы произошло столкновение, ссора, и, когда в мае 1944 года Александр Иванович был назначен командиром дивизии, я подумала: «Ну, припомнит мне командир мое дерзкое поведение в его полку». Мне пришлось «смириться»: расстаться с удобной полевой фронтовой формой — брюками и перейти на парадную — юбку.
Александр Иванович Покрышкин, как и все летчики, верил в приметы. Так, он дал указание не разрешать приходить на аэродром перед полетами девушкам-оружейницам, мотористам и другим авиаспециалистам полка. Только после полетов можно было привести в порядок вооружение, технику, парашюты. Только мне, работнику дивизии, можно было присутствовать на аэродроме при возвращении летчиков с боевого вылета и их докладах о ведении боя.
Однажды, во время боев под Яссами, ко мне подходит мой комсорг эскадрильи Слава Березкин и спрашивает: «Почему тебя так не любит Покрышкин? Ведь ты так много делаешь, чтобы наши боевые вылеты были успешными. Александр Иванович вчера, когда обсуждали вопрос о приметах, сказал: «А я верю в приметы. Вот когда приходит на старт Дрягина, несу лишние потери!»
Мне было очень обидно это слышать. Теперь, когда я уже не могла сама летать на боевые задания, я думала о том, как сделать успешнее боевую работу.
На следующий день я пришла в политотдел дивизии и увидела газету, где была опубликована большая статья о приметах, в которые верили летчики. В статье рассказывалось, почему это происходит, о совпадениях, которые укрепляли веру в приметы, и о том, как одному летчику удалось преодолеть эти предрассудки. Я не стала долго раздумывать, вырезала эту статью из газеты, запечатала в конверт и напечатала на нем: «А. И. Покрышкину». Опустила в наш полевой почтовый ящик и уехала в 16-й полк. Через час в полк приехал Покрышкин и спросил, почему я послала ему письмо? Я ответила, что письмо я не посылала, а если речь идет о вырезке из газеты, то я это сделала для того, чтобы он обратил внимание на такую важную статью, как «Приметы».
В политотделе все были перепуганы моим поступком и думали, что теперь мне основательно попадет, но этого не случилось. И даже когда через два дня встал вопрос, кого можно послать временно замполитом в 16-й гвардейский истребительный авиаполк вместо выбывшего на учебу М. А. Погребного, полковник Д. К. Мачнев со смущением сказал:
— Как быть? Лучшей кандидатурой была бы капитан Дрягина, но вы же против девушек на фронте, а тут еще речь идет о том, чтобы назначить ее на серьезную командную должность.
— Раз она больше всего подходит для этой работы, пошлем в 16-й полк Дрягину, — ответил Покрышкин.
На следующий день он сам взял меня в свою машину, и мы поехали в полк. Только отъехали от штаба дивизии, как заглох мотор. Александр Иванович рассмеялся и сказал:
— Ну вот, видишь, капитан, а ты говорила, что в приметы не надо верить?!
— Это случайность! — заметила я.
— Вот такие случайности и создают веру в приметы, — резюмировал он.
* * *
Я прибыла в 16-й гвардейский полк в разгар горячих воздушных боев за Яссы, в которых особенно отличился будущий дважды Герой Советского Союза Саша Клубов. Он сбил за два дня воздушных боев шесть фашистских самолетов. Тут в полк прибыли писатели — братья Тур. Они решили сфотографировать Героя перед вылетом на боевое задание.
