тебе его заменю, – прижал смеющуюся Соню к себе, целуя в губы, желая, чтобы это утро не заканчивалось как можно дольше. Но у жизни были свои планы.
Едва я выехал с парковки от дома Софьи, как на экране телефона высветился номер Кирилла, зная, что если Силин звонит так рано, то добрых новостей можно не ждать, принял вызов.
– Утро доброе, Кирилл Аркадьевич!
– Если бы оно было добрым! Тут из полиции приходили, тебя искали.
– По поводу? – я ожидал, что это «привет» от Шведова, эта гнида не забывает обид, особенно прилюдных. Но ошибся.
– Ленку нашли мертвой, – неожиданный поворот событий, но вполне ожидаемый учитывая ее образ жизни.
– От меня, что хотели?
– А этого я не знаю, оставили номер, попросили связаться со следователем. Не выйдешь на связь, пришлют официальную повестку.
– Понял. Скоро буду, – сбросив вызов, выругался. Офигенное начало дня, ничего не скажешь.
Спустя пару часов, я сидел в кабинете следователя, и отвечал на его дебильные вопросы.
– Роман Станиславович, кем вы приходились гражданке Смирновой Елене Владимировне?
– Она мать моей дочери.
– Обычно говорят «я отец ее дочери».
– От перемены мест слагаемых, как известно товарищ майор. Я один воспитываю дочь почти с рождения, так как Смирнова вела аморальный образ жизни, поэтому моя формулировка более верна. Я могу узнать, что случилось?
– Тело Смирновой Елены Владимировны было найдено вчера возле мусорных баков, недалеко от места ее проживания, с ножевым ранением, предположительно орудием убийства стал кухонный нож. Вы проживали совместно с гражданкой Смирновой?
– Никогда.
– То, что дочь будет проживать с вами, это было совместное решение?
– Да.
– У нас другая информация. Соседи говорят, что вы украли ее ребенка и не давали ей общаться с дочерью, на этой почве у вас происходили конфликты, – мне было предельно ясно, в какую сторону следователь пытается вывернуть, но сделать это у него не получится.
– Товарищ майор, я Смирнову за пять последних лет видел лишь раз, буквально пару недель назад, мне нужно было, чтобы она дала разрешение на выезд нашей дочери за границу, в отпуск с собой хотел взять ребенка, море показать. Она подписала, мы поговорили и решили, что удобней для всех будет, если она подпишет еще и отказ от родительских прав. Смирнова не участвовала в жизни ребенка и не стремилась к этому. За пять лет она ни разу даже не позвонила, чтобы поинтересоваться как у дочери дела и как вообще живет ее дочь. Это можете проверить, номер телефона мой, у нее был. Поэтому ее отказ от прав вполне закономерен.
– Вы ей предложили за отказ деньги?
– Нет. Я повторюсь, это было общим решением.
– Тогда почему сожитель Смирновой утверждает, что это вы дали ей деньги за то, что она отказалась от ребенка? – ожидаемый вопрос, и ответ у меня был для него уже готов. Хорошо, что я тогда не стал разговаривать с Ленкой в том клоповнике, где чужие уши были в каждом углу.
– Во-первых, она сама попросила у меня довольно крупную сумму, говорила, что хочет лечь на лечение, сделать ремонт в комнате, наладить свою жизнь. Я обеспеченный человек, поэтому решил помочь матери моей дочери. Как она это преподнесла своему сожителю я не в курсе. Во-вторых, из-за ее образа жизни, я мог давно в судебном порядке лишить ее родительских прав, без шантажа и взяток, на которые вы намекаете. Но я этого не сделал, надеясь, что она одумается. Я много раз предлагал ей пройти лечение от алкогольной зависимости, еще когда дочери было пять месяцев, но Смирнова не проявила никакого желания на тот момент. И когда она попросила у меня денег на это лечение, я, конечно же, дал. Моя дочь растет, и она нуждается в матери, если у вас есть дети, вы должны меня понять.
– Вы препятствовали ее общению с дочерью?
– Нет. Если бы она проявила желание общаться с ребенком, я бы не препятствовал, напротив, я бы этому всячески способствовал.
– Где вы были двадцать пятого числа?
– На работе примерно с восьми утра до пяти вечера, потом забрал дочь с детского сада и остальное время работал дома.
– Кто это может подтвердить?
– Сотрудники. Консьерж. Можете, просмотреть камеры они есть и на работе, и дома, и на воротах детского сада.
– Благодарю вас за ответы, Роман Станиславович. Ознакомьтесь с протоколом, ниже напишите « с моих слов написано, верно» и распишитесь, – он протянул мне бумагу и ручку. Пробежавшись взглядом по строчкам, поставил подпись.
– Еще один вопрос. Вам известно местонахождение или контакты кого-нибудь из родственников Смирновой?
– Нет. Я знаю, что ее воспитывала бабушка, больше мне ничего не известно.
– Бабушка ее давно умерла.
– Если не найдутся родственники, кто будет ее хоронить?
– Государство.
– Если никто не найдется, позвоните мне, пожалуйста.
– Хорошо. Всего доброго, Роман Станиславович.
– И вам.
Глава 28
Выйдя из отделения, сел в машину и закурил, выезжая с парковки. Не скажу, что мне было жаль Ленку, скорее я чувствовал некую причастность к случившемуся с ней и свою вину за это. Если бы я не дал ей деньги, возможно, она бы осталась жива. И тупому будет понятно, что убили ее из-за них, алкашня позарилась на бумажки, вместе бухнули, потом прирезали. От всего этого было тошно на душе. Мозгами понимал, что с ее образом жизни не было особой разницы, как уйти из этого мира и когда, годом раньше, годом позже, это все равно бы случилось, не нож, так печень бы отказала или собутыльник бы избил до смерти. Разумом все это я понимал, но совесть все равно грызла.
День был не из легких, с проектом тоже возникли сложности, пришла вторая экспертиза от геодезистов и она разнилась с первым заключением, пришлось заказывать повторную экспертизу на всякий случай сразу в двух сторонних конторах. В половину шестого я вышел из офиса с одной-единственной мыслью забрать Варвару, позвонить Соне и провести этот вечер максимально расслабленно. Но моим мечтам, видимо, сегодня, не суждено было сбыться. Уже по пути к детскому саду заметил нездоровую активность мотоциклистов на дороге. Не от Шведова ли по мою душу? Забрав Варю и выйдя из сада, уже со стопроцентной уверенностью понял, что по мою. Больше двенадцати мотоциклов стояли на обочинах по обе стороны дороги и ждали. Реально думают, что этим цирком можно меня испугать, что ли? Долбо*бы.
– Варь, надень, пожалуйста, наушники, послушай музыку, хорошо? – Протянул дочери блютус наушники, усаживая ее в детское кресло. – И что бы ни случилось, ничего не
