Читаем без скачивания Сын палача - Вадим Сухачевский

– Да всех делов: «объект» снова выезжал куда-то на такси. Богатый, гад! В общем, не густо.

– Наше дело доложить, а уж майор пускай сам разбирается, на то у него ромбы в петлицах… Ладно, что еще было?

– Ну, этот еще, здоровенный, с ковром на плече, входил-выходил.

– Ну и какая тут связь с «объектом»?

– Ты ж сам приметил ковер…

– Мало ли что! Ты своей головой думай. Ковер!.. Какая связь с «объектом», спрашиваю!

– Да черт его… Может, и никакой.

– М-да, не густо. Ради такой чепухи мерзни тут с утра до ночи!.. Вот шестому подотделу – это я понимаю расследование предстоит!

– А что там?

– А то! Я нынче, когда в столовую отлучился, позвонил сводку по городу узнать.

– Ну?

– Гну!.. Представляешь, нынче возле гостиницы «Будапешт» одну венгерскую гражданку подстрелили, из какой-то там делегации по куроводству. А как труп в морге стали осматривать, так оказалось, что вовсе это не куроводка, а очень даже куровод, со всеми положенными о-го-го какими причиндалами.

– Маскировался?

– Не-е, тут, думаю, другое. Слыхал про такое буржуазное явление – гомосексуализм?

– Это по-нашему – когда мужики?..

– Во-во, то самое. Но дело, согласись, интересное… А ты тут топчись, жди неизвестно чего…

– Вот и сам ты, Сундуков, приказы обсуждаешь, а еще меня за это все время коришь.

– («Ах ты собака!») И не обсуждаю вовсе! Когда это я обсуждал?..

– Погоди-ка! Вон, это не нам ли рукой из той машины машут?.. Да точно же, нам!..

– Неужто смену все-таки прислать догадались?..

– Пошли!.. (Подойдя к машине.) Нас зовете? Что-то я вас не знаю…

– Да, да, ну-ка сперва покажите ваши документики…

В этот миг что-то брызнуло из машины, и оба сержанта чихнули и тут же утратили всякую способность соображать. Руки, ноги – все работало вроде бы вполне исправно, слух и зрение тоже вполне присутствовали, а вот в разуме – ну ничегошеньки!

Им сзади приказывали идти – и они шли, приказывали сворачивать – они сворачивали. А если приказали бы кого-нибудь убить – убили бы наверняка.

Только такого им никто не приказывал. Тут и без них имелось кому убивать.

После восьми вечера майор Коловратов с каждым часом чувствовал себя все неспокойнее. Почему до сих пор не явились с докладом сержанты Ухов и Сундуков?..

Ах да! Он же не отдал приказа отозвать их из дозора. Но догадались бы позвонить, остолопы!..

Может, загуляли? Дай Бог если только так…

Приехав домой, поужинал в одиночестве холодным борщом и холодной же телятиной (жена с дочкой были в это время на даче в Болшеве), Коловратов послушал по радио передачу о международном положении, но все это ничуть его не отвлекло, тревога только нарастала.

Когда раздался звонок в дверь, нервы у майора настолько расшалились, что он дернулся как ошпаренный. Идя открывать, по пути нечаянно зацепил плечом вешалку в коридоре, и она со всей одеждой рухнула на пол (позже это будет особо отмечено следователем в протоколе осмотра квартиры, однако разумных объяснений так и не найдется).

Прежде чем отпереть, майор Коловратов глянул в дверной глазок…

Ба! Ну вот они, голубчики, Ухов с Сундуковым!.. Только вот рожи у обоих какие-то не свои. Неужели впрямь напились, засранцы? Ну ужо он им устроит сейчас!..

Однако майор был почти счастлив столь незамысловатому объяснению их пропажи. И все же, распахнув дверь, грозно рявкнул с порога:

– Что это вы, сержанты, позволяете себе?!

Вдруг отметил: а ведь от них вовсе и не пахнет спиртным. Отчего же стоят как столбы и глаза у обоих неживые, как у мороженых судаков?..

Эти мысли были едва ли не последние в жизни майора. Дальше Сундуков и Ухов раздвинулись, и между ними возник некто третий с каким-то небольшим цилиндрическим баллончиком в руке.

– Гм… – промычал майор Коловратов. – Вы-то, извиняюсь, кто?

Тонкая струйка устремилась из баллончика ему в лицо, и майору почудилось, что он слышит треск, как будто рубашка на груди порвалась, – треск, с которым его сердце разорвалось на части…

Снова в дозоре.

Двое лежали на асфальте неподалеку все от того же дома на Первой Мещанской. Наконец один из лежавших открыл глаза и толкнул другого в плечо:

– Эй, Сундуков, ты живой?

– А?.. Что?.. Ухов, это ты?.. А чего это с нами?

– Вроде вчера – ни грамма… Или, может?..

– Да ничего «не может»! У меня с похмелья всегда башка трещит, а ноги ходят. А тут в башке все нормально, а вишь – встать не могу.

– И я не могу. Ну-ка, если вместе… Вот так… Ну слава богу! Ты только теперь меня держи, а то я сейчас опять…

– И ты меня… Так что было-то?

– Думаю, это с устатка у нас: ведь сколько часов в дозоре провели!

– Возможно… И что теперь делать будем? В контору пойдем?

– А тебя с поста кто-нибудь снимал? То-то! Покуда не снимут, мы – в дозоре.

– Какой дозор, когда ноги не свои.

– А ты соберись! Ты кто есть? Сержант государственной безопасности! Собрался?

– Да вроде бы…

– А ноги как?

– Отходят помаленьку… Вроде уже сам стоять могу.

– Я тоже… Ого, гляди-ка, наш, кажись, «объект»!

– Ага, он, точно!.. Что это он с авоськой в такую рань?

– А ты идти можешь?

– Кажись, уже могу… Ну-ка… Да, могу!

– Тогда – за ним!

– Ишь ты! Капустку квашеную купил с утречка пораньше! С похмелья, должно быть.

– Да непьющий он вроде бы.

– Именно что – «вроде бы». Все мы такие «вроде».

– Ну уж не ты, Сундуков.

– Разговорчики!.. Вон он, назад пошел. За ним!

– И что, опять здесь, у подъезда, топтаться? Может, майору все же позвонить, чтоб наконец смену прислал?

– Да звонил же я с рынка, из автомата. Никто в его кабинете трубку не берет.

– Странно…

– Куда уж! И долго еще так стоять?

– Тебя Родина поставила стоять – значит, стой!

– Вон, уже снова вечер на дворе – а мы с тобой всё…

– Молчи! Смотри – «объект» выходит! С бабой своей! За ними!

– Так они ж вон в такси садятся. У тебя деньги-то на такси есть?

– А мы и так… Стоп машина! (Помахал удостоверением перед носом у водителя.) Вон за тем такси! Давай, гони!

– Стоп, приехали! Выходим, Сундуков!

– Что ж это? «Объект» с бабой в Парк культуры, что ли, намылились под вечер? Да еще с капустой!

– Не, смотри, они до парка не дошли…

– А это что еще за хмырь слепой? «Ремонтируем швейные машинки всех марок»… Гляди-ка, «объект» – к нему! Ох, чует мое сердце, не машинки этот хмырь ремонтирует.

– А что?

– Ну, ты совсем! Ничего он не ремонтирует! Связной это! И не слепой он вовсе, только косит под слепого, гад: вон, «объекта» нашего сразу узнал.

– Выходит, шпионы?

– Только догадался? А я – сразу же… Смотри, хмырь только свистнул – и машина подкатила!

– Что-то машина у них, у этих шпионов больно страхолюдная. Срамотища!

– Потому что конспирация. Слыхал такое слово?.. А «объект», вишь, с бабой не побрезговали. Вон, садятся уже! Сейчас поедут.

– Снова за ними?

– Не, мы с тобой на этот раз – по-другому. Я эту машину давно заприметил, она всегда по одному маршруту ездит. По городу попетляет, попетляет, а потом – к одному и тому же месту, оно тут, недалеко. Дырка там есть: метростроевцы что-то рыли, а потом так и бросили. Ну а дальше там всякая нищая шелупонь такие катакомбы нарыла! Говорят, пол-Москвы запросто можно спрятать. Вот к той дырке они сейчас и поедут, зуб даю. Ну а мы – пешочком, пешочком. Они-то петлять будут, а мы – по прямой. Тут, если по прямой, так всего десять минут дороги, так что раньше них поспеем. Ну что, пошли?

– Пошли… Однако и ушлый же ты, Сундуков, все-то ты знаешь.

– Служба такая – все знать. И тебе советую!.. Давай, быстро!.. Быстрее, дурень, иди!

– («От дурня слышу».) Да иду я, иду!

Глава 8

Что это?!

«Будет вам нынче полтора кила капустки!» – думал Васильцев, подходя к слепцу с табличкой на груди. К лжеслепцу, разумеется: Юрий видел глаз, зорко смотрящий на него сквозь прореху в куртке из того места, где у всех людей расположен пуп.

Все было, как и тогда, в первый раз. Лжеслепец свистнул в два пальца, и сразу подкатила та самая рухлядь на колесах, с фанерками вместо выбитых боковых окон. За прошедшие два года этот катафалк еще более обветшал, одна дверца совсем перекосилась, багажник вообще отвалился, и вместо него было приделано нечто наподобие кузова.

И водитель был прежний, все тот же горбун, но теперь, надеясь, что нынче все пройдет, как задумано, он, Васильцев, уже смотрел на этот горб по-другому. Нынче вполне могла произойти смена монархов, и можно было догадаться, кто их сменит, так что в этом горбе он видел что-то даже по-королевски величественное.

Снова, как и тогда, лжеслепец сел в машину на приставное сиденье, снова завязал Юрию и Кате глаза.

На этот раз машина колесила по Москве еще дольше, чем тогда, но он, Юрий, знал, что конечная точка маршрута будет та же самая.