Читаем без скачивания Казнить его дважды - Ричард Пратер

Доктор Мейси обдумывал то, что я сказал.

А я добавил:

— Кроме всего прочего, вы не захотите, чтобы стало известно о Джеррилли?

Он огляделся по сторонам, усиленно моргая. Нет, он явно не хотел, чтобы в полиции узнали о Джеррилли. И положил телефонную трубку.

— А теперь, — сказал я, — если вы сочтете возможным говорить со мной на равных, то у меня есть хороший шанс помочь вам.

— Идите вон отсюда, — бросил он сквозь зубы.

Вот так все обернулось. Я предложил свои услуги, но доктор Мейси не хотел иметь со мной никакого дела. И уж конечно, не собирался мне ничего говорить. По крайней мере, сверх того, что уже сказал.

Я встал и протянул руку к бумажкам, которые он все еще держал в руке.

— Я забираю это, — проговорил я.

Иногда самоуверенность срабатывает. Но не на этот раз. Он отодвинул стул и поднялся на ноги, комкая бумажки в правой руке.

— Вам придется драться со мной за них.

Видимо, этот доктор был гораздо наглее, чем я думал. А может, он просто был перепуган до полусмерти.

— Держите их у себя, ладно. Мне они больше не нужны. — Я выпрямился. — Смотрите, доктор Мейси, вы явно потерпели поражение. Но поверьте, я мог бы на самом деле помочь вам стряхнуть со спины этих людей. Если только скажете мне правду о…

— Я ничего вам не скажу. — Он побледнел, но на его щеках выступили пятна румянца.

— Позвольте все же вам сказать, — медленно продолжил я. — Девушка, написавшая вам письмо, то самое, страничку из которого вы сейчас держите в руках, — Джеррилли, — или ваша пациентка, или подружка. Нет, скорее пациентка. Она пишет, что обратилась к вам за помощью. С восклицательными знаками.

Доктор судорожно сглотнул и, казалось, побледнел еще больше, но не сказал ни слова.

— Она попала в беду, — сказал я. — Мягко говоря. Прямо здесь, на вашем диване, согласно ее же свидетельствам. Ну, чтобы сделать эту длинную историю покороче, я скажу, что шантажисты прижали вас этой информацией, а может, и еще какой-то.

Он поднялся на ноги.

— И вы платили, — невозмутимо продолжал я, — но не деньгами. Люди, которые занимались этим делом, хотели получить деньги, но не от вас. Вы для них — золотое дно. От вас они могли получать — и я ставлю десять против одного, что они получали, — информацию о влиятельных, богатых и знаменитых людях в Голливуде и Беверли-Хиллз. Ну, что вы на это скажете?

Судя по выражению его лица, я попал в точку, но он не промолвил ни слова.

— Среди людей, о которых вы передали бандитам немало строго личной информации и которые непременно должны пострадать, как только она станет известна всем, была и актриса Вивиан Вир-джин. Примерно девять месяцев назад она прервала съемки и стала наблюдаться у психиатра — у вас, доктор Мейси. Шесть месяцев назад, после того как она поделилась с вами некоторыми личными секретами, ее начали шантажировать. Несомненно, преступники пользовались информацией, полученной от вас. Ваши шантажисты брали информацию, которую выжимали из вас, и использовали ее для шантажа этой женщины и, возможно, других людей. — Я немного подождал. — Ну, что скажете, доктор?

Он буквально испепелял меня ненавидящим взглядом.

— Вы — лжец, — сказал он. — Здесь нет ни слова правды. Ни одного. Вы, — его взгляд немного просветлел, — больны. Вы больны.

Я покачал головой:

— Я, может быть, немного спятил, но уж никак не болен. Да, думаю, что и не спятил. — Я повернулся к двери, но задержался и решил попробовать еще раз. — Вы делаете ошибку, доктор, еще одну ошибку. Я ничем не хочу связывать вас и не хочу прибавлять вам неприятностей. Как раз напротив. Если станете сотрудничать со мной, то дадите мне хороший шанс помочь вам.

Доктор пришел в состояние, похожее на сдерживаемое бешенство. Руки его дрожали, глаза горели дьявольским огнем.

А я как ни в чем не бывало продолжал:

— Я сказал вам правду. Тот, другой тип, грязный подонок, убит. Но я вам не сказал, что это я его убил. Я на вашей стороне. Я пытаюсь…

Мое сообщение, что я убил сборщика, совсем не помогло. Но мне показалось, что это кое-что подсказало ему. Доктор быстро выдвинул ящик стола, покопался в нем, потом задвинул его и взялся за нижний ящик.

Я немедленно сделал вывод о том, что он держит пистолет в ящиках стола, но не помнит, в котором именно. Я выхватил свой прежде, чем он вспомнил.

Да, все это было мне известно уже давно. Но было трудно не впасть в старую человеческую ошибку. Давайте посмотрим на так называемых социальных работников — благотворителей и политиканов, охотников за голосами избирателей. Бесполезно пытаться помогать людям, пока они не попросят о помощи. Или, по крайней мере, до тех пор, пока они не захотят ее принять.

Но по крайней мере, я все же чему-то научился. К тому же меня пока не застрелили. В данном случае, очевидно, потому, что доктор Мейси так и не вспомнил, куда он подевал свой пистолет.

Лупоглазый, конечно, совсем другое дело. Он всегда знает, где находится его пистолет. Он не часто гуляет с девочками. В результате он уделяет много внимания и любовной заботы своему оружию. Он с ним назначает свидания. И носит его, как предмет своего обожания, у самого сердца.

Этот неповоротливый слизняк совсем бессловесный, зато он знает, где расположено сердце. Ему не надо открывать разные там ящики, чтобы отыскать его.

Да, Лупоглазый — человек другого сорта.

Глава 19

Было примерно одиннадцать тридцать дня, и в это раннее время трудно сказать, где может находиться Лупоглазый. В более позднее время появился бы верный шанс отыскать его и Джанта вместе с телохранителями за столиком ресторана «Апач». Но это «позже» наступит гораздо позже.

Я сделал несколько телефонных звонков, пытаясь определить место, где он находится, но безуспешно и снова подумал об Анетте.

Анетта была в числе тех нескольких дюжин людей, которым я настойчиво названивал в течение последних тридцати шести часов. Анетте я звонил и раньше, потому что знал, что с месяц назад она как-то раз появилась на людях с Лупоглазым. Но девушка не смогла мне дать никаких полезных для меня сведений. Скорее всего, она сообщила бы все, что знает, если бы знала. Потому что, как мне кажется, практически для любого одного свидания с Лупоглазым вполне достаточно. Даже чересчур много. Но Анетта сказала, что он все еще жаждет второго свидания и продолжает звонить ей. Так что девушка могла бы знать, где найти его.

Анетта была второразрядной актрисой в «Свенк-театре» на Спринг-стрит — девушкой второго ряда, как она сама себя называла. Но ее имя значилось в первых строках афиш. Она занималась стриптизом, и я как-то видел ее номер и готов биться об заклад, что она нравилась Лупоглазому даже больше, чем его пистолет. Это могло сработать.

Если получится, то будет неплохо. А еще один из тех трех десятицентовиков, которые я тогда потратил, был предназначен для звонка Рону Смиту. Этот бывший судебный репортер сейчас работает в офисе во Дворце правосудия, который помещается в нескольких кварталах от «Свенк-театра». Я знал, что судья Кроффер председательствует на сессии Верховного суда в одном из залов Дворца, и Смит согласился дать мне знать — если я перезвоню, — когда судья отправляется на ленч. Несмотря на напряженный режим работы, судья всегда откладывает судебное заседание ради ленча. Часто даже на пару часов. А к этому времени судья Кроффер, наверное, уже проголодался, поэтому у меня было мало времени.

Итак, чтобы не откладывать дела, я поехал к Анетте. Она не появлялась в театре до часу дня, чтобы не прийти раньше третьеразрядных актеров. И я понял, что девушка была там своим человеком. Так оно и было.

Анетта объяснила, что Лупоглазый обошелся с ней как с дурочкой и грубо обидел ее, поэтому она согласна помогать мне. Я предупредил, что если операция сорвется, то Лупоглазый заподозрит, что это она указала на него. И это может для нее плохо обернуться. Однако я пообещал сделать все, что в моих силах, чтобы ничего плохого с ней не случилось.

Но Анетта не очень-то тревожилась. Она была уверена, что имеет влияние на Лупоглазого и сможет диктовать ему, если будет нужно.

— Кроме того, — продолжала девушка, — мне не придется даже просить его приехать. Я только поздороваюсь с ним и сделаю парочку заманчивых движений, и он тут же попросит разрешения приехать посмотреть мой номер. Так, значит, я скажу ему, будто невзначай. Он примчится.

«Женщины, — подумал я, — большие практики в области серой и черной магии».

Так или иначе, как Шерри знала, как меня найти, так и Анетта могла разыскать Лупоглазого, и я позвонил в Хэмилтон-Билдинг и связался с Хэзел, маленькой прелестной девочкой, которая сидела там на коммутаторе второго этажа.

— Хэзел, это Шелл. Те двое парней, о которых я тебе звонил, появились?

— Несколько минут назад, Шелл. О боже, они так сурово выглядят. Кто они такие?