Более серьезным отношениям…
Конечно, она приедет!
Хотелось, чтобы это случилось как можно скорее. Хотелось, чтобы она оказалась здесь уже сейчас! Но Джейсон прекрасно понимал, что раньше чем через месяц это никак невозможно. Письмо с билетом, приглашением, подтверждением его платежеспособности и оплаченной медицинской страховкой он отправит экспресс-почтой DHL, то есть в этом богом забытом Северолуцке оно окажется через три-четыре дня. Но Соне же надо устроить свои дела на родине. Вдобавок возможны задержки с визой. А вдруг у нее не готов загранпаспорт? Значит, его придется делать, и делать срочно. И визу оформлять по срочному тарифу. На всю эту срочность Джейсон вложил в конверт – надежный, плотный конверт экспресс-почты, упакованный в дополнительный непромокаемый пакет и скрепленный печатью, – тысячу долларов. Наверное, она не захочет приехать к нему в чем попало, ей понадобится приодеться. Впрочем, такой красавице не о чем беспокоиться. Да и лучшие магазины и бутики Сиднея отныне к ее услугам…
Джейсон отправил письмо и постарался набраться терпения. Теперь он ничего не может ускорить. Надо ждать, ждать…
И что-то сделать со своим подсознанием, которое вдруг сошло с ума и принялось каждую ночь посылать ему эротические сны такой напряженности, что Джейсон даже похудел.
* * *
– Просыпайтесь! Пассажир, просыпайтесь! Приехали! Да вы что все, с ума посходили? Просыпайтесь! Станция Горький!
Струмилин с усилием разлепил веки. Такое впечатление, что он только что уснул. Голова как болела вечером, так и болит. Да и темно еще, рано вставать. Зачем мама решила его разбудить ни свет ни заря? И при чем тут Горький – ведь уже лет двенадцать город снова называется Нижний Новгород?
Он хотел повернуться на другой бок, но чья-то назойливая рука вцепилась в его плечо и принялась довольно чувствительно теребить, причитая:
– Просыпайтесь! Пассажиры, вставайте! Конечная станция! Немедленно собирайтесь и выходите, а то отгонят поезд на запасные пути, потом оттуда не выберетесь!
Струмилин приподнялся, очумело приоткрыл глаза. С великим трудом дошло: он не дома, а в купе поезда. И не отсыпается после суточного дежурства, а возвращается из Северолуцка. Но поезд прибывает в шесть утра, в это время уже светло, почему же их будят среди ночи?
На этот вопрос он получил незамедлительный ответ. Послышался скрежет, и купе осветилось. Ну да, проводница подняла кожаную шторку на окне. И в самом деле – светлехонько. А на часах – шесть. Приехали, что ли? Ничего себе, заспался он. Голова тяжеленная, как с большого бодуна. Хотя что они там пили-то? Всего ничего, и еще днем. Давно прошло бы.
Память возвращалась с трудом. Струмилин тупо озирался, потирая виски и чувствуя себя почему-то выжатым лимоном.
На нижней полке копошился толстяк, натягивая простыню на волосатые плечи и одновременно пытаясь спрятать не менее волосатые ноги. Но таких удобств для пассажиров желдорога не предусматривала.
«Нос вытащишь – хвост увязнет, хвост вытащишь – нос увязнет», – вспомнилось Струмилину. Это совершенно из другой оперы, однако все равно показалось забавно, и он слабо усмехнулся.
– Он еще смеется! – послышался возмущенный визг, и Струмилин, нагнувшись, увидел внизу знакомый «пирожок». Отсюда, сверху, проводница казалась вовсе крошечной. – У меня уже все пассажиры вышли, а это купе спит как убитое. Билеты принесла – спят. Чай предложила – спят. Сказала, что туалеты закрываются в связи с санитарной зоной, – спят!
– Туалеты закрыты? – с тихим ужасом спросил толстяк.
– А как вы думали? – мстительно прокричала проводница. – Спать надо меньше! Все, вставайте! Забирайте билеты, вещи – и все, быстро выходим, а то сейчас милицию позову. Что это вам, вагон или дом отдыха?
Она в сердцах швырнула на полки билеты:
– Тридцать четвертое место – Струмилин, тридцать шестое Литвинова, тридцать третье – Чуваева, тридцать пятое – Бордо.
– Не Бордо, а Бордо, – обиженным тоном поправил толстяк.
– Какая разница? – Не удостоив его и взглядом, проводница в раздражении принялась дергать красный подол, по-прежнему свешивающийся с тридцать шестого места. – Девушка, вы там живы или нет? Просыпайтесь, в конце-то концов!
Скорченная фигура со слабым стоном распрямилась, потянулась.
– Слава богу, жива! Все, немедленно встаем и выходим! – кричала проводница.
– Да вы сами сначала выйдите, дайте мужикам одеться, – хрипло попросил Струмилин и удивился своему голосу. Ангина, что ли, взялась невесть откуда? Больно уж хреновато он себя чувствует. Тело и голову ломит, давление на нуле.
– Ой… – послышалось внизу. – Ой, девушка, мне плохо. Сердце… Ой…
– Ну, медпункт в здании вокзала, – сказала проводница довольно-таки бесчеловечным голосом. – Тут два шага.
– Да вы что, я умираю…
– Секунду, – скомандовал Струмилин, брякнувшись плашмя на полку и споро натягивая джинсы. – Секундочку, я врач.
Спрыгнул – и чуть не зашиб топтавшуюся внизу проводницу, так его вдруг шатнуло. Сердце, чудилось, еле вытягивает… В глазах потемнело, но заставил себя проморгаться.
– Извините, девушка. Что-то голова закружилась. А ну подвиньтесь-ка.
– Девушка, а нельзя ли все-таки как-нибудь открыть туалет, на минуточку, – прошептал толстяк, но на него никто не обратил внимания.
Женщина в цветастом халатике лежала на своей тридцать третьей полке бледная до жути. На висках бисеринки пота, пульс частит страшно. Странно – у нее тоже резко упало давление. Ладони ледяные, влажные. Дышит неровно.
– Чаю горячего и очень сладкого принесите, быстро, – не оборачиваясь, скомандовал Струмилин.
– Что?! – возмутилась проводница. – Да вы еще за вчерашний чай не заплатили!
– Быстро, я сказал, – рявкнул Струмилин, нашаривая в кармане какие-то деньги. – Вот сотня, хватит?
– Да вы что, мужчина, раскомандовались? – Проводница деньги взяла, но возмущаться не перестала. – Мы уже на станции, понятно вам? На стан-ци-и! Через… – она взглянула на часы, – через пять минут нас отгонят на запасной путь! Мне убираться надо, вагон сдавать. Мне домой надо! Стану я вам тут чаи варить!
– Ой, не надо чаю, – простонала лежащая женщина. – Когда его вчера выпила, мне так плохо стало сразу… Может, заварка?..
– А что заварка? – обиделась проводница. – Не «Липтон», конечно, но вполне приличная заварка, я сама такую пью.
– Отличный чай, очень хороший был чай! – подал голос Бордо. – У меня давление повышенное, иной раз заснуть не могу, так голова болит, а вчера как выпил – сразу уснул, и ничего не болело, и спал как убитый, и сейчас чувствую себя великолепно. Спасибо за чай, девушка!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
