Читаем без скачивания Когда мы остаемся одни - Тамара Михеева

– Ну хватит! – рассвирепела мама. – Ты сама живёшь, как за стеной! Возвела вокруг себя забор! Тебе ни до кого из нас нет дела! Ты знаешь, каково мне приходится на этой работе? Или ты думаешь, раз мне тридцать восемь лет, то всё кончено, я должна забыть о себе? А я тоже жить хочу! Хоть немного! Хоть какой-то просвет увидеть! А папа? Ты хоть раз подумала, каково ему там? Да, он полюбил другую, но он живой человек, живой, а не робот! Он имеет право и полюбить и разлюбить! Меня! А не вас! Ты хоть раз подумала о нём? Позвонила? Написала? Знаешь, как он там изводится, как скучает, не по мне, конечно, мне и не надо, но ты его кровь и плоть, он мучается от угрызений совести! Но разве тебе это интересно, ты же у нас всё про всех знаешь, живёшь сама по себе и всегда права! И я не к нему еду, потому что он не любит меня больше! Я просто еду! Я везу любимому мужчине его детей!

Она выкрикнула это и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что лепесток штукатурки вспорхнул и шлёпнулся на пол. Янка ошарашенно стояла посреди комнаты. Это она ни о ком, кроме себя, не думает?! Она?! Янка села на кровать. Ей надо подумать. Хорошенько подумать.

Мама вернулась минут через десять. Лицо её было умытым и ещё влажным от воды, но от глаз не отступила слёзная краснота. Она сказала твёрдо и спокойно:

– Тётя Вика нашла мне там работу. Кассиром в банке. Мы будем жить в нашей квартире втроём. Если ты не захочешь с ним встречаться – твоё право. Но Ростику нужен отец. Если не хочешь понять меня – не надо, обойдусь. Но слушаться ты меня обязана! Мы уезжаем восьмого… Это через неделю. Собирайся.

Конечно, никуда она не поедет. Никуда. Она не игрушка, чтобы её туда-сюда за собой таскать. Ну куда она теперь отсюда? Это её земля. А Таль? Уехать от Таля? И от всей его семьи! Она ведь привязалась к ним ко всем, особенно к Пашуне. Как она без них? Ну, как, как… обычно. Жила же без них. Зато там – родной город, родная школа, бабушка с дедом, настольные игры по вечерам, дедушка у них «фанат-настольник», так он сам себя называет, белоснежная скатерть на столе, бормотание радио… Папа. Она не поедет. Ни за что не поедет. Она не сможет с ним ни видеться, ни жить в одном городе! Это просто глупо! Весь год она старательно взращивала в себе обиду и ненависть к нему, собирала по крупицам, холила, растила, а теперь – вернуться? Простить?

Янка не спала всю ночь. Ворочалась на скрипучей раскладушке, потом не выдержала, стащила бельё на пол.

– Что ты там возишься? – проворчала мама. Янка не ответила. Она весь день с ней не разговаривала. Нашарила в темноте спальник, расстелила, даже не стараясь всё делать тише.

– Дашь ты нам поспать в конце-то концов!

И опять Янка промолчала. Только обиделась ещё сильнее. Сегодня днём они с Ростиком разговаривали. Янка ему говорит:

– Оставайся со мной, чего тебе там делать?

А он:

– Там же папа.

Потом подумал и говорит:

– Тебе бабушка не разрешит остаться. Она маме всю неделю говорила, что папа, может, теперь и вернётся в семью. Откуда вернётся-то? От той тётки?

Так… понятно. То есть ни бабушка, ни Ростик ей не союзники. Если бы Ростик остался с ней, мама бы тоже осталась, никуда бы не делась.

Янка смотрела в побелённый потолок с подтёком дождевой воды в углу. Глупо, как всё глупо! Они вернутся теперь, и что? Что она скажет одноклассникам? Майке? Варе? «Я буду жить у Конопко», – подумала Янка и тут же отбросила эту мысль. Конопко она теперь тоже не нужна. У них теперь родственников полно. Таль говорил, что каждые выходные кто-нибудь из тёти-Нияриных приезжает, и всегда с подарками. Хотят даже ту половину дома обратно выкупить у Аверко. Нужна им теперь Янка с её апельсинами и творогом! Никому не нужна. Даже с Дашей нормально общаться после дня рождения уже не получалось. Светка уедет через две недели. Таль… Таль уйдёт работать с Тарасом в заповедник. Будет раз в неделю спускаться на побережье на сутки – и всё. Что же ей делать?!

Потихоньку, день за днём, из Янки выдавливали мысль о том, что можно не поехать, остаться, быть самой по себе. Бабушка радовалась, что «семья воссоединится», Ростик радовался, что увидит папу, по которому соскучился, и «тех» деда с бабушкой, мама делала вид, что ужасно любит папу и просто счастлива вернуться, краснела и смущалась, как невеста. Дед молчал. Янке было противно.

Дед с бабушкой, конечно, не разрешат ей остаться. Потому что маму надо слушаться. А она уже взрослая! Она – взрослая!

И вдруг её осенило. Минуту она думала. Потом достала телефон. Надо срочно переговорить с Майкой и всё уточнить.

Майка от идеи пришла в восторг! Ещё бы! Янка сама была в восторге. Только бы всё получилось!

«Да не боись! Я же говорю: недобор у них в этом году. Возьмут, куда денутся!»

«А ГИА? Я же не сдавала. Здесь другие экзамены».

«Ну и что? Там у них вообще какая-то система своя. Приедешь и сдашь! Слушай, ну как здорово, а! В общаге в одной комнате будем жить, да?»

«Ага… А если я не сдам? Я же тут весь год так училась… всё равно, что не училась».

«Янка, ну ты чего? Ты же у нас умница! Там и сдавать-то всего русский и математику. Ну и собеседование. Вот тут караул! Мурыжат так, что будь здоров! Но ты пройдёшь, с твоим-то обаянием! Знаешь, что? Я скоро поеду туда и поговорю с деканом, она нормальная тётка, расскажу всё про тебя в красках…»

«Не надо в красках…»

«Всё будет оки. Не переживай».

Но Янка переживала. Чем больше она думала о колледже, тем больше её захватывала эта идея. Свобода! Самостоятельная жизнь! И никто уже не сможет решать за неё, куда ей ехать, где жить и что делать! И ну и что, что колледж? Может, так даже лучше? Институт и потом можно закончить. Вот только как сказать об этом маме?

Янка разбирала сумку, в которой за год скопилось много всякого мусора, и нашла на дне стопку писем от бабушки. Перелистала, усмехнулась. Как только они приедут, этот её обман вскроется. И мама будет кричать, что это подло. А бабушка непонимающе спрашивать: «Но зачем, Яночка?». И Янка не сможет объяснить. Тогда она знала, зачем. Тогда это казалось очень важным. А сейчас… сейчас ей всё равно. Сейчас ей только одно и важно: чтобы её отпустили в колледж. И чтобы Таль её ждал.

– Мама, я решила поступать в педагогический колледж.

Ростик поперхнулся супом. Мама подняла на неё испуганные глаза.

– Он в Новореченске, всего сто километров от нас, буду приезжать на выходные.

Теперь уже и Ростик смотрел на неё во все глаза. Даже рот приоткрыл. Без одного зуба… Янка специально выбрала такое время, когда вся семья в сборе. Лучше сразу всё решить.

– Учителем, что ли, будешь? – спросил дед. – Хорошая работа. У меня сестра всю жизнь учительницей проработала.

Янке хотелось отмахнуться от него как от надоедливой мухи. Ну при чём тут сестра?

– Яна… а как же одиннадцатый класс? – беспомощно пробормотала мама.

– А зачем? После колледжа легче в институт поступить, там сразу на третий курс переводят, если хорошо учишься.

А здесь я учебу забросила, никакой институт не потяну на бюджет. Майка тоже туда поступила.

– Ну, с подружкой-то веселее, – сказала бабушка и внимательно посмотрела на маму. Так внимательно, будто хотела передать ей взглядом свою мысль.

– Но нет, Яна, такие вопросы так сразу не решаются, надо подумать, надо с папой посоветоваться, я…

– Я уже посоветовалась, – соврала Янка. И тут же решила, что вечером ему напишет. Так и напишет: «Я поступаю в колледж. Надеюсь, ты не против». Янка знала, чувствовала, что он не будет против.

Ей вдруг стало противно, что надо врать и выкручиваться. Она села за стол напротив мамы, отодвинула тарелку с остывшим супом и сказала:

– Ладно, я ещё не советовалась с ним. Я хотела поговорить сначала с вами. Потому что весь этот год я жила с вами, а не с ним. Мама, я уже взрослая! Даже Майку отпускают.

– Ой, да что ты мне про Майку, у неё свои родители есть!

– Да, и они дают ей право выбора. Мам, это хороший колледж. Правда.

– Ты уезжаешь из-за нас с папой?

Она говорила так, будто они были на кухне одни. Врать трудно, когда такой разговор.

– Я не знаю, – вздохнула Янка. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Яна, давай мы потом об этом поговорим, – сделала мама ещё одну беспомощную попытку, и Янка еле сдержалась, чтобы не закричать: сколько можно юлить и прятаться за спину папы, бабушки, неизвестно кого?!

– Нет, мам, давай сейчас. Мне надо написать Майке, что я решила.

– Ну, так ты и решай, – сказал вдруг дед. Бабушка шикнула на него, но было поздно. Янка ему благодарно улыбнулась.

– Значит, я еду. Приятного аппетита.

Таль ничем не мог себя занять. Вот уже два дня, как они вернулись из похода. Потолки казались низкими, стены давили. Всё стало маленьким и тесным. В их доме жили две семьи – отдыхающие, а сами они ещё в июне перебрались в летнюю кухню. Так, сарай, который отец собирался снести, да всё руки не доходили. Теперь вот пригодился. Мама посветлела лицом, радовалась, что постояльцы у них, деньги на зиму будут. Курицы, которые привёз симферопольский дед, деловито ходили в загончике у забора. У Пашуни чесались зубы, он пускал слюни и гулил. Таль ходил между всем этим как неприкаянный. Мучался ревностью – что он, дурак? Не видел, что ли, как Рябинин на Янку смотрит? Терка Ивлин сказал как-то: