— Итак, Уильям, что скажешь? Возьмешь меня с собой или предпочтешь гоняться за всеми рыжеволосыми женщинами Шотландии?
Он нахмурил брови и с мрачным видом сложил руки на широкой груди. В разорванной одежде, расставив нош, словно стоял на корабле, он мог быть красавцем пиратом из постановки в «Друри-Лейн».
— Ты чертовски упрямая женщина. — Он быстро поднял руку, так что Маркейл не успела ничего ответить, а только вскинула подбородок. — Я не хотел, чтобы ты ехала, но… вынужден признать, ты добилась своего. — Уильям выдохнул, но это было больше похоже на рычание. — Собирай свои сумки. Даю тебе двадцать минут, даже меньше, если Постон с лошадьми вернется раньше.
Маркейл бросила на него сияющий взгляд, от которого у него перехватило дыхание.
Уильяму страшно не нравилось, что она все еще была способна воспламенять такой жар в его предательском теле, и он, скрывая недовольство, холодно сказал:
— Для того чтобы тебе поехать, есть основание. Ты все это начала, тебе и заканчивать. — Он направился к двери. — Укладывай свои вещи, я кого-нибудь пришлю за ними.
Маркейл кивнула и, поворачиваясь, задела плечом рукав его рубашки.
Уильям не мог сказать, что спровоцировало его поведение. Возможно, то, как ее распущенные волосы подчеркивали изящную линию шеи, или, быть может, то, как уголки ее губ слегка опустились от разочарования, но все это захватило его, как бы ни старался он отрицать.
Во всяком случае, он резко притянул Маркейл к себе, вызвав у нее удивление.
— Уильям?
Откинув голову назад и широко раскрыв глаза, она взглянула ему в лицо.
— Просто хочу предупредить, моя маленькая обманщица. Я главный в этой операции, и все будет так, как я скажу.
— Прекрасно, — согласилась она, но при этом вызывающе выгнула бровь. — Можешь быть главным, если это доставит тебе удовольствие.
— Именно так. И когда мы вернем шкатулку, она будет моей, и не вынашивай грандиозных идей, как украсть ее ради собственной выгоды. Договорились?
— Я никогда такого не сделаю.
С горящими от негодования глазами Маркейл вырвалась от него.
— Это мы еще увидим.
Уильям повернулся и вышел за дверь.
Поборов совершенно недостойное леди желание топнуть ногой, Маркейл, тихо рыча, подошла к двери, захлопнула ее и собралась повернуть ключ, но его не было.
Ворча себе под нос, она вернулась к своим вещам, и через весьма короткое время маленький сундук и дорожная сумка аккуратно стояли в центре комнаты.
Раздался тихий стук, и на ее отклик дверь отворилась, и на пороге оказался носильщик с ведром воды, от которой поднимался пар.
— Меня попросили принести вам свежей воды. Миска для умывания, я вижу, разбита?
Маркейл взглянула в сторону комода, у одной стороны которого лежали большие куски стекла, говорившие о том, что кувшин разбит, но миска осталась целой.
Поставив ведро с водой, носильщик переставил миску на подставку и заодно нашел кусок мыла и несколько полотенец.
— Это прочная посудина, мисс, — поцокал он, разложив вещи на подставке. — Думаю, кто бы ни обшаривал вашу комнату, он не смог ее разбить, хотя и пытался. — Он налил в миску горячей воды. — Простите, что так случилось, мисс. Здесь у нас в «Королевском отеле» никогда еще такого не было, даю вам слово.
— Я в этом уверена. Пожалуйста, поблагодарите хозяина гостиницы за воду.
— О, это не мистер Клаббер приказал принести воду, а капитан. Он сказал, что вы на набережной помогали бороться с огнем и захотите помыться. Нужно что-нибудь еще, мисс?
— Нет, благодарю вас. Всего достаточно.
Как только носильщик закрыл дверь, Маркейл быстро сняла платье, сорочку и чулки и, как могла, вымылась. Теплая вода была восхитительна, и хотя вода и мыло щипали ее пораненные руки, Маркейл стоически терпела, а снова почувствовав себя чистой, вздохнула от счастья. Уильям проявил внимание, прислав ей воду, и она не могла понять этого человека: как же он все-таки к ней относится?
Со двора гостиницы донесся шум голосов и стук лошадиных копыт, и Маркейл поспешила надеть чистые чулки и натянуть через голову сорочку. Она как раз завязывала ее, когда внизу на лестнице услышала голос Уильяма.
Быстро закрутив волосы в узел, она шпильками закрепила его и потянулась за платьем. Надев его через голову, она старалась справиться со шнуровкой, когда раздался резкий стук в дверь, и Уильям, не дожидаясь приглашения, вошел в комнату. Забыв о своих завязках, Маркейл повернулась к нему.
— Черт побери, Уильям! Какой смысл стучать, если ты просто врываешься в комнату?
Его темные волосы были мокрыми, вода каплями капала на накидку с капюшоном — на удивление модную накидку, — а сам он улыбался хищной улыбкой.
— Идет дождь? — спросила Маркейл, потянувшись назад к своей шнуровке и надеясь, что Уильям не заметит, что горловина платья не в том положении, как ей надлежит быть.
— Да. Мы берем твой экипаж, так как он легче и быстрее, чем мой.
— Прекрасно, я… О-ой!
Шнуровка скользнула по ее ободранным ладоням, и Маркейл повернула руки так, чтобы прикасаться к ней только пальцами.
— Так ничего не получится, — сказал Уильям, заметив ее старания. — Тебе нужно по-настоящему взяться за шнуровку.
— Я знаю, но от нее больно рукам.
Пробормотав проклятие, он пересек комнату, повернул Маркейл и принялся шнуровать платье со сноровкой, которой Маркейл от него не ожидала.
Каждый раз, когда руки Уильяма дотрагивались до ее кожи, Маркейл словно ощущала удар, ее кожа вспыхивала, а соски начинало покалывать, как будто он касался их.
— Ну вот. — Закончив свое дело, он подошел к ее стоявшим вещам. — Это все?
— Да.
— Хорошо. Тогда за остальным я пришлю носильщика. — Он вскинул сундук на плечо и, не выдав своих ощущений, только напряг челюсти. — Постон поражен твоей упряжкой. Колчестер не скупится, верно?
— У него склонность делать чрезвычайно дорогие подарки, но, как я тебе уже сказала, упряжку я купила я сама.
Бросив через руку накидку, Маркейл вышла из комнаты.
Уильям догнал ее внизу лестницы. Он выглядел мрачным и… чертовски привлекательным. Даже после всех этих лет, после всей боли и страданий он все еще притягивал Маркейл. Но об этом лучше всего, конечно, забыть.
Проходя мимо Уильяма, она украдкой взглянула на него и отметила его чувственный рот, упрямый подбородок и падавшие ему на лоб темные волосы, делавшие его синие глаза еще более сияющими, а потом, надев шляпу, вышла наружу под легкий дождик.
Послав носильщика за оставшимся багажом, Уильям быстро увел ее из-под дождя в стоявший наготове экипаж, а потом заговорил с Постоном о предстоящей поездке.
