Впервые увидев тетю Либби, новую компаньонку, Виктория была приятно удивлена. Вместо воображаемой амазонки со строгим лицом она обнаружила маленькую пожилую леди с розовыми щеками и седыми волосами под кружевным чепчиком. Она больше походила на китайскую куклу. Заглянув в ее проницательные серые глаза, услышав радостный дружелюбный щебет, девушка решила, что получила отличную компаньонку. Тетя Либби не пугала, а забавляла ее.
– Как вы добры, что согласились приехать сюда присмотреть за мной, – сказала Виктория и позвонила, чтобы принесли чай.
– Отнюдь нет, дорогая. – Тетя Либби удобнее устроилась на диване, взбивая подушки, лежавшие повсюду. – Я заволновалась, когда меня пригласили, и очень обрадовалась, что смогу помочь. Я жила в Стоунгрейв-Холл до того, как переехала в Грейндж вместе с Натаном и Дианой. Мне всегда хотелось вернуться сюда. – Она улыбнулась. – Виктория, вы такая хорошенькая девочка. Думаю, Лоуренс без труда найдет вам подходящую пару, а мы чудесно проведем время. Да, – добавила она, довольно посмеиваясь, – чудесное время.
Собираясь на ужин, Виктория заметила в позолоченном зеркале отражение существа, достойного жалости, и не сразу догадалась, кто это. Неужели она? Бледная, апатичная, невзрачная, лишенная грациозности и изящества. Ей всего восемнадцать лет, она будет любить мать до конца своих дней, но неужели ей следует бродить по дому, точно мертвец? Отчаяние лишь способствует этому. И она решила сегодня не печалиться, высоко подняла голову и присоединилась к своему опекуну в освещенной свечами столовой, надеясь, что он не найдет ее внешность слишком мрачной.
Как бы ей хотелось надеть одно из платьев, которое она носила в школе по особым случаям. Любимое, желто-зеленого цвета, шелковое, подчеркивавшее фигуру и волосы. Но Виктория напомнила себе, что мать хотела, чтобы дочь стала леди, а леди не пристало сбрасывать траур сразу после тяжелой утраты.
Лоуренс стоял у буфета и наливал вино в два бокала. Виктория была поражена его строгим профилем, освещенным золотистым светом. Лоуренс повернулся, когда она вошла, и пошел ей навстречу. Прищурив глаза, одобрительно посмотрел на нее.
– Надеюсь, не опоздала. Я приводила в порядок свою комнату.
– Она вам понравилась?
– Да, спасибо. Чудесная комната.
– Я на это надеялся. Комната выходит на юг и большую часть дня освещена солнцем.
– Она также выходит на Эшкомб. Из нее видны крыши домов.
– Я рад, что вы решили отужинать со мной, – сказал Лоуренс, садясь напротив нее. – Я надеялся на это.
– Как вы думаете, могла ли я не подчиниться королевскому приказу? – Виктория не удержалась от возможности чуть уколоть его. Озорной изгиб губ смягчил колкость ответа.
– Это не королевский приказ, но отныне все так и будет. – Лоуренс быстро взглянул на нее. – Виктория, это ваш дом. Именно так вы должны к нему относиться.
– Да, спасибо. Постараюсь.
– Хорошо. Ну, поскольку мы с этим покончили, лучше приступить к ужину. Только не расстраивайте повара, отказавшись от еды. Вы уже знаете, повар у нас отменный, а если повар – женщина, она импульсивна и отказ воспримет как личное оскорбление.
– Что! Даже если отказавшейся стороной будете вы? – В глазах Виктории запрыгали веселые искры.
– Даже так. – Лоуренс тоже улыбнулся и развернул салфетку на коленях.
– А ваша тетя не станет ужинать с нами?
– Тетя Либби уже не молода и быстро устает. Она предпочитает ужинать у себя.
– Но разве смысл ее пребывания здесь не в том, чтобы она сопровождала меня все время?
– Думаю, иногда ее можно извинить. – Лоуренс озорно блеснул глазами.
Ужин оказался вкусным. Лоуренс рассказывал о Холле, давая понять, как отныне будет протекать ее жизнь.
– Перед вами трудная задача. Выйти в свет нелегко, если вас не подготовить к этому должным образом. Я постараюсь помочь вам как можно лучше.
– И как же вы это сделаете? Не сомневаюсь, что меня тут же изгонят из света, как только пойдут разговоры о том, что вы стали моим опекуном.
– Не стоит беспокоиться о мнении других, пока я рядом. Мои плечи достаточно широки, чтобы отразить любые стрелы, летящие в вашу сторону.
– А если вас не будет рядом?
– Разберемся в этом, когда придет время. А пока я начну обучать вас верховой езде. Вы единственная мне известная женщина, которая не овладела этим искусством. Верховая езда, к сожалению, суровая необходимость для всех юных леди.
– Наверное, не для всех, – простонала Виктория.
– Для большинства. Я надеюсь, вам она пойдет на пользу.
– Не будьте так уверены. Не без стыда признаюсь, что испытываю большую антипатию к лошадям, особенно если они подходят слишком близко. Ни разу в жизни не сидела в седле и не собираюсь.
– Будет вам, Виктория, – насмешливо сказал Лоуренс. – Куда подевалась ваша жажда приключений? – Его насмешливый взгляд бросал немой вызов. – Вам страшно?
– Да. Если хотите знать, меня охватывает ужас.
– Я помогу преодолеть вашу антипатию. Скоро лошади станут брать еду прямо из ваших рук, вот тогда вы подивитесь своей нерешительности.
– Похоже, вы не сомневаетесь в этом.
– Нисколько. Возможно, ваш первый опыт будет нелегким, но уверяю, вы быстро освоитесь и получите удовольствие.
Виктория с тревогой взглянула на него. Этот человек невыносим. Он просто наслаждался тем, что ей не по себе.
– От вас другого и ожидать нельзя. Мои страдания доставляют вам наслаждение.
– Уверяю, ваши страдания продлятся недолго. Я научу вас преодолеть страх перед лошадьми.
– Я поражена тем, что вы согласны учить меня чему угодно. Если уж мне придется заняться этим, не лучше ли призвать в учителя одного из грумов? Стоит ли тратить ваше драгоценное время.
– Я найду время. С удовольствием займусь вашим обучением, – заверил Лоуренс улыбаясь.
– Вот видите, – Виктория тут же воспользовалась его довольным выражением лица, чтобы указать на него карающим перстом, – мой страх перед лошадьми и возможное изгнание из светского общества, видно, забавляет вас. Думаю, вы только и ждете, когда я сваляю дурака и окажусь сброшенной с лошади.
– Не думайте так плохо обо мне. – Лоуренс рассмеялся. – У меня много недостатков, но я не привык радоваться, если с кем-то случается неприятность. И не пытайтесь разжалобить меня. Я с удовольствием сделаю это ради вас, так что слушайте меня.
– Я не хотела обидеть вас. – Виктория отвела глаза, потом снова взглянула на него. – Однако ваши мотивы сомнительны.
– Вообще или обучение верховной езде?
– Думаю, и то и другое.
Никто не сомневался в мотивах Лоуренса с тех пор, как он стал хозяином Стоунгрейв-Холл, к тому же он редко испытывал необходимость объяснять их. Однако он понимал, насколько важно сделать это в данном случае.
