А раз он до сих пор цел и невредим, то поверженными приходилось быть противной стороне. И если бы сейчас можно было делать ставки, профессор, не задумываясь, поставил бы на Каина. Чего-чего, а опыта древнему упырю не занимать.
— Прости, родной, — тихо произнёс родоначальник кровососов, — я предупреждал…
Матиас не успел даже глазом моргнуть, как колдун, выделывающийся напротив них, потерял голову. Причем потерял он её не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова. Его безголовое тело еще какое-то время размахивало руками, фонтанируя кровью из разорванных вен и артерий, а затем нелепо завалилось набок.
— Сколько добра пропадает… — недовольно произнес Каин, покачивая в руках двумя оторванными головами охранников. — И всё зря! С этой старой суки станется — она и кровь отравит! — злобно прошипел он, на мгновение выпустив клыки.
Обернувшись, гауптштурмфюрер СС увидел бьющееся в посмертных конвульсиях на брусчатке замкового двора второе обезглавленное тело. Когда Каин успел оторвать ему голову, профессор так и не заметил. Это произошло настолько быстро, что невозможно было даже представить.
— Ну, вот, — неожиданно прозвучал откуда-то сверху тонкий женский голосок, — теперь я точно узнаю дорогого и уважаемого владыку Варгоши! Добро пожаловать в мой замок, господа!
— И зачем тебе нужна была вся это лютая хрень, Изобель? — не стесняясь в выражениях, поинтересовался Каин у миниатюрной молодой и прекрасной девушки, стоявшей на балконе второго этажа.
— Я хотела проверить, насколько ты изменился после очередного затворничества, — без какого-либо сожаления по обезглавленным слугам, произнесла девица. — В прошлый раз мне не понравился твой «духовный настрой» — ты слишком размяк, Владыка…
— А ты у меня теперь навроде исповедника, Верховная? — рассмеялся упырь, сверкнув угольками в глазах. — А не боишься, что я и тебе башку оторву?
[1] У чистой воды нет ни вкуса, ни запаха, потому что она состоит из молекул воды (H₂O), которые не вызывают вкусовых или обонятельных ощущений при контакте с нашими органами чувств. Вкус и запах воды, которые мы часто ощущаем, обусловлены наличием примесей и растворенных веществ, таких как минералы, соли, органические соединения и газы.
[2] В Книге Бытия говорится, что Каин был земледельцем, то есть занимался обработкой земли и выращиванием растений.
[3] Неонат — это новорожденный или младенец, обычно в контексте ветеринарии, относится к щенкам и котятам в первые дни и недели жизни. В этот период у них происходит интенсивное развитие и адаптация к самостоятельной жизни. В более широком смысле, термин «неонат» может относиться к любому новорожденному животному или человеку.
Глава 14
Но девушка, стоявшая на балконе, совершенно не испугалась угроз Каина.
— Вот за это я тебя ценю и уважаю, владыка! И должна же была я как-то проверить своё новое оружие — весьма убойный конструкт против упырей? — ничуть не смущаясь, поведала девица о своих планах по устранению Каина.
Так же профессор обратил внимание на тот факт, что ведьма называла патриарха кровососов владыкой Варгоши, а не Каином. Видимо, настоящее имя первого вампира было ей неизвестно. И руководству Рейха Каин представился именем именно этого мадьярского персонажа.
А вот упыри из горной сербской деревушки называли своего прародителя его истинным именем — Каин. От них у вампирского патриарха никаких секретов не было. Похоже, что всё население этой деревушки являлось неонатами Мастера.
— Новое оружие? — Древний вампир даже не напрягся, обсуждая с ведьмой её неудачную попытку себя убить. — Боюсь, что тебя бессовестно обманули, — ядовито сообщил он девице с балкона, — эта магическая формула стара как мир! Я научился ей противостоять, когда тебя, да и всего вашего рода еще и в помине не было, девочка моя, глупенькая!
— Вот за что я тебя люблю, кровосос ты мой, зубастенький, так это за твоё непрошибаемое спокойствие!
Матиас, конечно, не назвал бы спокойствием откручивание одновременно двух человеческих голов с их законных мест. Но старые «друзья-приятели», наверное, знают о повадках друг друга куда больше, чем сторонний наблюдатель. А какой Каин в гневе Грейс старался не думать и не представлять.
А вот та молодая и весьма соблазнительная особа, стоящая на резном балконе в легком ситцевом платьице, похоже, знала Мастера Каина (только под именем господаря Варгоши) куда лучше остальных. Да и то, как относился к ней сам упырячий патриарх, тоже могло сказать о многом.
— Но, может, всё-таки признаешь, — продолжила ведьма, игриво подкручивая локон вокруг пальца, — что мой «устаревший» конструкт всё-таки слегка опалил твои драгоценные ресницы и поджарил твою мраморную кожу?
Каин медленно провёл рукой по лицу, словно проверяя, целы ли его черты. Затем его губы дрогнули в едва уловимой усмешке:
— Опалил? Дитя, ты даже не представляешь, насколько сильно обманываешься в своих предположениях. Но, увы… — Упырь сделал шаг вперёд, а его фигура вдруг «размазалась», словно скрываясь в неизвестно откуда взявшемся сером тумане.
Матиасу показалось, что тени балкона, на котором стояла ведьма, будто притянулись к вурдалаку, соединяясь с его «расфокусировавшейся» фигурой. Рядом с тенью ведьмы появилась и тень Мастера. Профессор почувствовал, как его обдало стылым ветром и сырым ароматом свежей земли — запахом открытой могилы. Помимо воли по его спине крупными мурашками пробежала дрожь.
— Если бы ты действительно знала нужную формулу, а не её жалкую пародию, — прошептал на ухо Верховной ведьме упырь, появившийся рядом с ней на балконе, — я бы уже пылал, как факел. Но берегись, Изабель, — «эротично» продолжал нашептывать Каин, — если я пойму, что ты действительно что-то задумала против меня… Тебе не повезёт так, как этим двоим шутам, — патриарх упырей поднес одну из оторванных голов, которую продолжал держать за волосы к самому лицу Верховной ведьмы. — Ты будешь умирать долго и мучительно… Поверь, я знаю, как продлять вечно такие удовольствия…
Ведьма знала, что древний упырь не блефует. Но она лишь рассмеялась — звонко и беззаботно, будто они обсуждали не попытку его убийства, а какую-то светскую сплетню, не стоящую особого внимания. Этим она пыталась отвлечь внимание кровососа от основной проблемы. Но, видимо, у неё не очень-то получилось.
— Ну же, Варгоша! — Ангельским голоском произнесла она, погладив вампира по бледной ледяной щеке, на которой отчетливо выделялись чёрные вены. — Разве тебе не скучно жить целую вечность, когда никто не может бросить тебе вызов?
— Ты играешь с огнём, Изабель!
Матиас видел, как глаза вампира, чёрные и бездонные, вспыхнули алым, а выдвинувшиеся клыки чудовищно преобразили черты патриарха.
— А мне нравится его тепло, Владыка! — Ведьма распахнула руки, будто готовая обнять весь мир.
И в этот момент Грейс понял, что Каин не тронет её. А если и тронет, то, по крайней мере, не сейчас. Профессор перевёл взгляд на патриарха, пытаясь понять, что связывало этих двоих? Старая дружба? Враги? Или что-то куда более тёмное и проклятое?
— Ладно-ладно, не сердись! Тебе не к лицу боевая трансформация, Варгоша! — Изабель махнула рукой перед оскаленной мордой вампира, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Фу таким быть! Оставим наконец, наши разногласия и поговорим конструктивно…
— Конструктивно? — Утробное рычание вурдалака сменилось на ледяной смешок, и его черты медленно, словно растекающаяся тень, вернулись к человеческим. Каин провел ладонью по лицу, словно стирая остатки звериной ярости. — Помоему, ты просишь невозможного, Изабель. Где ты, а где конструктив? Хотя, красных дней у тебя нет уже лет триста-четыреста…
Верховная ведьма искоса бросила быстрый взгляд на вампира, а потом вдруг рассмеялась — звонко, будто сорвавшаяся струна:
— А может просто признаем, наконец, что мы оба упрямы как черти, Варгош?
