Читаем без скачивания Медный всадник - Полина Саймонс

Шепоток, обрывки фраз, скорбные жалобы.

– Может, он жив, – выдохнула мать.

– Может, – эхом отозвался отец.

– О Георгий, мы не можем потерять нашего Пашу! Не можем, – стонала она. – Нашего мальчика.

– Нашего любимого мальчика, – добавил отец. – Единственного сына.

Мать всхлипнула.

Татьяна услышала шорох простыней.

– О, что это за Бог, который забирает наших детей?!

– Бога нет. Успокойся Ирина. И потише. Ты разбудишь девочек.

– Мне все равно! – вскрикнула мать, но тем не менее понизила голос до шепота: – Почему Господь не мог взять вместо него Таню?

– Прекрати, Ирина, ты сама не знаешь, что говоришь!

– Почему, Георгий, почему? Я знаю: ты чувствуешь то же самое. Неужели не отдал бы Таню за нашего сына? Или даже Дашу? Но Таня так слаба и застенчива и ни на что не способна. Совсем не то что Паша. Наш Паша.

Татьяна натянула одеяло на голову, не желая больше ничего слышать. Даша мирно посапывала. Мама и папа тоже вскоре заснули. Только Татьяна лежала без сна. В сердце безжалостно впивались колючками слова мамы.

Почему Господь не мог взять вместо него Таню?

На следующий день после работы, взвинченная и расстроенная, не отдавая себе отчета в том, что делает, Татьяна отправилась в Павловские казармы, попросила улыбающегося сержанта Петренко вызвать Александра и прислонилась к стене, боясь, что не удержится на ногах.

Наконец появился Александр. Лицо его было напряженным и осунувшимся… Под глазами темнели огромные круги.

– Здравствуй, – равнодушно приветствовал он, остановившись поодаль. – Все в порядке?

– Вроде бы. А у тебя? Ты выглядишь…

– Все хорошо, – перебил Александр. – Как дела?

– Не слишком хорошо, – призналась Татьяна и немедленно испугалась: а вдруг он подумает, что это из-за него?! – Видишь ли…

Голос ее сорвался. И не только из-за страха за Пашу. Было кое-что еще. Она не хотела, чтобы Александр знал. Нужно попытаться скрыть это от него.

– Александр, ты никак не можешь узнать о Паше?

Он с жалостью посмотрел на нее:

– Ах, Таня, зачем?

– Пожалуйста. Мои родители в отчаянии.

– Вам лучше не знать.

– Но мама и папа не в себе. Они не живут, а медленно умирают. Я должна знать. Я не живу, а медленно умираю.

– Думаешь, если они все узнают, будет легче?

– Конечно, правда всегда лучше. Тогда они сумеют справиться с горем. – Татьяна отвела глаза, не желая больше лгать. – Неопределенность их убивает.

Александр промолчал. Татьяна, кусая губы, пробормотала:

– Если все будет известно, мы с Дашей, а может и с мамой, уедем в Молотов. Бабушке и дедушке обещали.

Александр закурил.

– Ты попробуешь… Александр?

Как приятно произносить его имя вслух! Как хочется коснуться его руки! Какое счастье… и несчастье… снова видеть его лицо. Хоть бы хватило смелости подойти ближе! Нет… нельзя.

Александр молча курил, не отрывая от нее взгляда. Татьяна старалась спрятать от него глаза. Хоть бы не увидел, что в них! Она вымученно улыбнулась.

– Ты поедешь в Молотов?

– Да.

– Прекрасно, – не колеблясь констатировал Александр. – Таня, независимо от того, удастся мне что-то выяснить о Паше, ты должна, обязана ехать. Пойми, твоему деду повезло. Большинство людей не смогут эвакуироваться.

– Мои родители считают, что в городе безопаснее. Поэтому в Ленинград со всей округи стекаются люди. Боятся оставаться в деревнях, – со спокойной уверенностью объяснила Татьяна.

– Сейчас во всей стране нет безопасных мест, – пожал плечами Александр.

– Осторожнее, – тихо предупредила она.

Он подался к ней, и Татьяна вскинула на него молящие глаза.

– Что? – прошептала она, но прежде чем он успел ответить, откуда ни возьмись появился Дмитрий.

– Привет, – бросил он хмурясь. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла повидаться, – поспешно заверила она.

– А я курю, – вставил Александр.

– Очень приятно видеть тебя. Я тронут, – улыбнулся Дмитрий, обнимая ее за плечи. – Давай я провожу тебя домой. Хочешь куда-нибудь пойти? Погода хорошая.

– До встречи, Таня, – окликнул Александр.

Татьяна боролась с истерикой.

Немного подумав, Александр отправился к полковнику Степанову. Он служил под его началом во время финской кампании, когда полковник был еще майором, а сам Александр – лейтенантом. С тех пор у Степанова была возможность получить более высокую должность, но он предпочел остаться главой Ленинградского гарнизона.

Полковник отличался высокими ростом, худобой и исключительной выправкой. Голубые глаза оставались печальными, даже когда он улыбнулся Александру.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – приветствовал Александр, отдав честь.

– Здравствуй, старший лейтенант, – кивнул тот, выходя из-за письменного стола.

Они обменялись рукопожатием, и полковник вновь уселся.

– Как дела?

– Прекрасно, товарищ полковник.

– Все в порядке? Майор Орлов не обижает?

– Нет, товарищ полковник, спасибо.

– Чем могу помочь?

Александр неловко откашлялся:

– Хотел бы узнать кое-что.

– Что именно?

– Ополченцы, товарищ полковник, что будет с ними?

– По-моему, вам это лучше известно, старший лейтенант Белов. Вы их обучали.

– Я имею в виду под Лугой.

– Что ж, им пришлось вступить в бой, – вздохнул полковник, покачивая головой. – Положение в Новгороде сам знаешь какое. Ни гранат, ни винтовок не хватает. Они кидаются камнями в танки. А зачем тебе все это?

– Пытаюсь найти семнадцатилетнего мальчишку, которого родители отправили в лагерь, недалеко от Толмачева. Там не работают телефоны, и его семья в панике. Его зовут Павел Метанов. Лагерь в деревне Доготино.

Полковник молча постоял, изучая Александра, и наконец сказал:

– Вернись к своим обязанностям. Посмотрю, что удастся узнать. Но ничего не обещаю.

– Спасибо, товарищ полковник.

Александр снова отдал честь, повернулся и вышел.

Вечером Дмитрий заглянул в помещение, где жил Александр с еще тремя офицерами. Они играли в карты. В воздухе висел сизоватый табачный дым. Тасовавший колоду Александр едва взглянул на него. Дмитрий присел на корточки рядом с его стулом.

– Почему не отдаете честь, Черненко? – прикрикнул лейтенант Анатолий Маразов, не поднимая головы.

Дмитрий встал и отдал честь:

– Здравия желаю товарищи офицеры!

– Вольно, рядовой.

– Что с тобой, Дима?

– Ничего особенного, – тихо ответил тот, снова присаживаясь на корточки. – Мы не можем поговорить?

– Говори прямо здесь. Все в порядке?

– Лучше некуда. Говорят, мы остаемся в тылу.

– Не в тылу, мы остаемся защищать Ленинград, – поправил Маразов.

– Финны считают себя в состоянии войны с нами, – презрительно бросил Дмитрий. – Если они сталкнутся с немцами, нам конец. Можно сразу поднимать руки.

– Ничего не скажешь, воинственный дух, – покачал головой Маразов. – Вот так солдат!

– Маразов прав, Дима, и я удивлен твоей позицией. Откровенно говоря, на тебя не похоже, – чуть раздраженно бросил Александр.

Дмитрий лукаво улыбнулся:

– Это немного не то, на что мы надеялись, идя в армию, верно, Саша?

Александр не ответил.

– Я имею в виду войну, – добавил Дмитрий.

– Да, война – это не то, на что мы надеялись. Да и все остальные тоже, не находишь? Например, ты…

– О, тут ты прав. Но у меня был куда более скудный выбор, чем у тебя.

– У тебя был выбор, Белов? – спросил Маразов.

Александр отложил карты, потушил папиросу и встал.

– Я сейчас вернусь – сказал он, выходя.

Дмитрий засеменил следом. Они спустились вниз и вышли на мощеный двор. Было уже начало второго, но небо оставалось темно-серым. В нескольких шагах курили солдаты. Но лучшего места все равно не найти. Их не оставят одних.

– Дима, перестань нести вздор, – строго предупредил Александр. – Не было у меня никакого выбора, и ты прекрасно это знаешь. Что за бред ты забрал себе в голову?

– У тебя была возможность находиться совсем в другом месте.

Александр раздраженно поморщился. Ему очень хотелось уйти и не слушать Дмитрия, взволнованно бормотавшего:

– Финляндия слишком опасна для нас в данный момент.

– Знаю, – нехотя обронил Александр, не желавший говорить о Финляндии.

– Слишком много солдат с обеих сторон. Повсюду пограничники. Вокруг Лисьего Носа полно войск, их и наших, а кроме того, проволочные заграждения и мины. Все это совсем небезопасно. Не знаю, что теперь делать. Уверен, что финны спустятся от Выборга до Лисьего Носа?

Александр молча курил.

– Да, – наконец выговорил он. – Они захотят вернуть прежние границы. И обязательно придут в Лисий Нос.

– Что ж, придется выжидать, все равно больше ничего не придумаешь, – вздохнул Дмитрий. – Придет ли когда-нибудь наше время?

– Не знаю, Дима. Посмотрим.

– Ну а пока, не мог бы ты перевести меня из первого стрелкового полка?