Сам Ален почти никогда не становился в спарринги, предпочитая направлять и советовать.
В лагере нередко появлялись девушки, Василиса и Кари. Они с любопытством наблюдали за тренировками и даже пытались учиться. Время от времени к Алену заходил отчим, смотрел, одобрительно и удивленно хмыкал, иногда чем-то помогал пасынку, иногда мешал.
Ал почти полностью посвятил себя тренировкам, лишь изредка отрываясь на игры с маленькой сестрой. Но одного маг не забывал делать – провожать Василису домой. Для этой небольшой прогулки время находилось всегда.
Правда, после тех проводов бедная девушка частенько всю ночь ревела в подушку. Ей казалось, будто она бьется о скалу, безнадежно влюбившись в красивого волшебника. Она плакала и проклинала его, но на следующий день с нетерпением и трепетом ждала новой прогулки.
Так прошло почти два месяца. Лето перевалило за середину. Рана на руке юноши заживала неважно, но его, похоже, это не волновало. Волновало его загоняемое куда подальше тепло в сердце, что он чувствовал каждый раз, глядя на Василису. Это его смущало, страшило и часто попросту бесило. А расплачивалась за это ни в чем не повинная девушка.
Одним теплым утром у ворот лагеря появился стрелок. Дежурные заметили его на тропе и немедленно доложили Алену, что к лагерю направляется командор Арэн. Белый удивился, но приказал его не задерживать.
Продолжая наблюдать, как раз за разом добровольные новобранцы его маленькой армии преодолевают полосу препятствий, ветеран ожидал сослуживца.
Бесшумная эльфийская поступь никогда не подводила Арэна. Но когда он остановился в двух шагах за спиной Алена, тот произнес, не оборачиваясь:
– Здравствуй, Волк.
Ничем не выдав своего удивления, стрелок шагнул вперед, с интересом наблюдая за тренировкой.
– Хорошо бегут, – с улыбкой сказал он. – Быстры, как ветер.
Эльф внимательно оглядел лагерь, от его глаз не укрылась ни одна даже самая мелкая деталь.
– Хороший лагерь, – прокомментировал стрелок. – Только я совсем не вижу здесь мишеней…
– Зачем явился? – холодно прервал его волшебник.
Арэн умолк. Вздохнул.
– Мне ведь нечего делать, – признался он. – Я воевал, а теперь все закончилось… И идти мне некуда.
Маленький маг снизу вверх поглядел на высокого эльфа. В синих глазах было ясно написано: «Не верю ни единому твоему слову. Но сделаю вид, что поверил. Купол пресветлый! – вскричало внутри зажатое в кулак сердце. – Что я делаю?! Зачем я это делаю, беловолосый?! Я же больше всего на свете хочу, чтобы ты остался здесь! Хочу, чтобы ты объяснил мне эту боль! И пусть она прекратится!..» Но ни один мускул не дрогнул, не выдал творящегося внутри.
– И чего же ты хочешь от меня, Арэн?
Сотник из легиона Штормов снова оглядел лагерь.
– Если я не ошибаюсь, ты совсем не учишь своих новобранцев стрелять. Так ведь?
– Так, – подтвердил волшебник.
– Могу ли я узнать почему?
– Пойдем. – Развернувшись, Ален зашагал к воротам.
У ворот лагеря он остановился и грустно поглядел на эльфа.
– Видишь дальнее обзорное укрепление? – Парень махнул рукой на восток.
Оглянувшись на дальнюю часть лагеря, Волк кивнул:
– Конечно, вижу.
– А я не вижу, – грустно подвел итог Пламенный, до боли напрягая глаза, всматриваясь в смутную даль. – Я знаю, что оно там есть. Но не вижу.
В легком шоке эльф смотрел на мага.
– Но ты же волшебник… Один из самых… – Лучник запнулся.
– Зоркий полусотник? Помню. Только с тех пор я наполовину ослеп. Учить стрелять я их не могу – я не вижу мишеней. С каждым днем я вижу все хуже. А обратить вспять этот процесс невозможно.
Лицо Волка отразило глубокое сожаление.
– Попробуешь меня пожалеть, – низко прорычал Ален, – и я тебя убью.
Слова сочувствия намертво застряли в горле.
– Я понял, – выдавил Арэн. – Так ты позволишь мне быть тренером по стрельбе?
– С удовольствием, – слегка улыбнулся Ален, впрочем, от этой улыбки дрожь пробирала до самых костей.
Ален поднял левую здоровую руку и щелкнул пальцами. Лагерный колокол отозвался зловещим гулом. Мгновенно побросав свои занятия, парни собрались в центре лагеря и выстроились ровной шеренгой.
– Ну вас порадовать или огорчить? – весело поинтересовался Ален.
Хор голосов нестройно ответил, что лучше уж порадовать.
– Ну тогда радуйтесь – у вас появился тренер по стрельбе! Командора Арэна все помнят? – Широким жестом он представил им эльфа. – Отныне он учит вас, новобранцы, с какой стороны держаться за лук и как не убить самого себя из арбалета. Занятия на сегодня окончены! Будете сооружать площадку для стрельбы.
Толпа радостно взревела.
Вечером Ален снова провожал Василису домой. Кари всегда уходила раньше, задолго до наступления вечера. Василиса держала мага под руку и глядела в сиреневое небо.
– Ален? – нерешительно позвала она.
– Что?
– Почему ты ко мне так относишься?
– Как – так?
– Как будто я тебе жить мешаю, – жалко прошептала девушка.
Он долго молчал, а она не решалась продолжить.
– Послушай, Василёк… – тяжело начал Ален. – Я не тот, кого стоит любить. Я – чудовище, которое только с виду напоминает человека. Клянусь душой, которой у меня нет, что никогда не причиню тебе вреда и буду защищать до последней капли крови, но не проси меня о большем.
Тут он остановился и посмотрел в глаза девушки.
– Я погублю и тебя, и себя, если… – Пламенный умолк.
– Я люблю тебя, – едва слышно прошептала она.
Он отступил на шаг. Покачал головой:
– Меня нельзя любить, моя прекрасная. Иначе ты погубишь себя.
Они снова зашагали по дороге.
– Что они с тобой сделали? – дрожащим голоском спросила Василиса.
– Со мной? – с кривой усмешкой переспросил маг. – Меня обрекли на жизнь.
Некоторое время они шли молча. Ален только недавно начал понемногу вспоминать, по крохам собирая память о том, кто же он на самом деле. О многом оставалось лишь догадываться, но кое-что он знал наверняка. И сейчас решал, стоит ли рассказать этой чудесной фее некоторые страшные факты о себе.
– Понимаешь, Василёк… На войне ведь неважно, кто ты, неважны твои интересы, твои желания. Важны твои боевые и личностные качества, военные умения. Я – маг, наделенный очень редким даром – силой Белого Пламени. Тот, кто находился в моем теле прежде, в силу своих психофизических особенностей не мог владеть Белым Пламенем. Но он оказался единственным, рожденным с этим даром за последние сто лет. И его решили переделать. – При этих словах мага заметно передернуло. – Это был месяц страшного кошмара. Месяц, когда врачи и маги колдовали над личностью и телом, пронизывая каждую мышцу металловолокном… Когда на моем теле вытатуировали Знак гильдии, – он вздрогнул и коснулся левого плеча, – они даже не поняли, что сделали. Они призвали меня. Призвали из подматериального мира, мира демонов, в котором я жил и ждал. Создали прирожденного убийцу без совести, страха и любых проявлений человечности. Жажда крови – основной инстинкт, удовлетворение которого мне приносила только чужая смерть. Я – Зверь. Я не человек ни физически, ни психически. Мы сосуществовали… с прежним владельцем тела шесть лет. Учились друг у друга. Прежний владелец… многому меня научил. На флейте мы вместе учились играть. – Волшебник слегка улыбнулся своим воспоминаниям. – Только он покинул меня. А я не перестал быть Зверем. И души у меня нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
