По сему он, кошевой, вчерашний день, рапортуя о возвращении сей партии к себе в 17-й день сего месяца, прислал мне пленных пятнадцать человек турок и два знамени, представляя, что сия посланная команда, приблизившись к самому Очакову, в пятнадцати верстах лежащую от сего города, деревню над морем, называемую Гаджи-Гассан, сожгла…
Рядовой Бахмутского гусарского полка второй половины XVIII века.
Литография. Середина XIX в.
…Между тем как одни из сей партии казаки в числе пятисот нападали на означенную деревню, то оставшиеся две тысячи пятьсот, с высланными на них из Очакова командами 13-го сего месяца, имели сражение между Джемерлеею и Янчакраком, и поразили на месте до двухсот человек войска турецкого, отбили восемь знамен, из которых кошевой шесть при своем коше оставил, и прочей добычи: лошадей, ружья и иных воинских приборов по числу убитых и побежденных получили. В сем сражении убито запорожцев: одного куренного атамана, семь казаков и ранено три…
Из реляции П. А. Румянцева Екатерине Ii о состоянии 1-й армии22 сентября 1769 г., лагерь при деревне Черчи
Государыня всемилостивейшая!
Вследствие предыдущей моей реляции о принятии высочайше вверенной мне главной команды над здешнею армией вашего императорского величества, всеподданнейше донести честь имею, что нашел я оную разделенной, а именно одну малую и из мушкетер только почти состоящую часть при многих генералах здесь в лагере при деревне Черчи милях в четырех от реки Днестра и от Хотина, а другую наибольшую, и в рассуждении употребленных к тому гренадер и прочих отборных людей и лошадей наилучшие силы составляющую, с генералом-поручиком бароном Эльмптом на той стороне Днестра и внутри Молдавии.
Сие раздробление армии должен я, всемилостивейшая государыня, не токмо за крайнее для себя несчастье считать, но и тем больше сожалеть, что сколько бы ни желал в приобретение каких новых над неприятелем авантажей и в распространение славы победоносного вашего оружия что-либо за Днестром без упущения настоящего к тому несколько еще способного времени предпринять; но при всей моей ревности и усердии к службе вашего императорского величества встречаю в том не токмо непреодолимые препятствия, но и самую невозможность в рассуждении, что, по переходе армии вашего императорского величества в минувшем августе месяце из-за Днестра на здешнюю сторону, и, не предвидя по тогдашним обстоятельствам надежды вновь туда вскоре возвращаться, отосланы понтонные мосты, как для исправления их повреждений, так и особливо для того, чтобы вместо прежних в ветхость пришедших пильных досок, каковых здесь сыскать невозможно, новые по способности из Киева достать, и что между тем хотя без сомнения все то уже и изготовлено, но не достает же еще к сим понтонам главных вещей, то есть якорей и канатов, которые большей частью повредились же и которых уже ниоткуда, как из самой Москвы, получить невозможно. А от того и происходит, что здешняя часть армии вашего императорского величества в теперешнем положении дел не имеет с другой стороной Днестра, с тамошним корпусом и с самою Хотинскою крепостью никакого иного сообщения, окромя переправы на паромах и других мелких и опасных судах, которых, однако же, столь мало, что не токмо помянутой в Молдавию посланной корпус едва через не малое время и не без крайнего затруднения перебраться мог, но что не перевезены еще и поныне обозы и провиантские магазины, принадлежащие к находящимся в Хотинском гарнизоне полкам; сверх же того, хотя бы разорванной неприятельской мост как-нибудь возобновить, или другой такой же на сваях построить способ и нашелся, но окромя промедления времени, по чрезмерной теперь быстроте течения сея реки, а паче по прибывающей вновь из гор воде в целости удержать никакой надежды полагать невозможно, так что я для некоторого в переправах подспорья велел уже приискивать вверх по Днестру сколько возможно более всяких судов, какие только найтись могут, дабы особливо сим средством и вышеупомянутый корпус при возвращении своем на здешнюю сторону, хотя несколько прежних затруднений освободиться мог…
Скульптура в музее Бендерской крепости, посвященная штурму крепости русскими войсками генерал-аншефа П. И. Панина.
Современная фотография
…И как из всего вышеизображенного ваше императорское величество сами усмотреть изволите сущую невозможность перехода с армией ныне опять на ту сторону за Днестр для какого-либо предприятия, не подвергая себя в переправе на столь малых судах очевидному крайнему затруднению и самой опасности, хотя и без того подобный туда переход всей армии, если смею сказать, не приносил бы уже никакой пользы, если только вышепоказанные еще до моего сюда прибытия бывшие известия о неприятельском бегстве основание свое имеют; то при сем состоянии дел и не нахожу я теперь, всемилостивейшая государыня, к крайнему моему прискорбию, ничего иного предпринять, как во ожидании от генерала-поручика барона Эльмпта обстоятельных обо всем рапортов, с армией вашего императорского величества или в здешнем положении остаться, или, смотря по удобности получения фуража, в здешнюю же околичность передвинуться, а между тем по наступающему уже глубокому осеннему времени и холодной погоде, держась силы данной моему предместнику высочайшей инструкции и дополнительных повелений, заботясь о назначении и для всей армии на здешней стороне квартир, не удаляясь от Днестра, дабы во всяком случае ближайшую способность иметь не токмо немедленную помощь Хотинской крепости подать, но по усмотрению неприятельских на той стороне движений и всеми силами его встретить…
Из реляции П. А. Румянцева Екатерине II о занятии города Ясс и покорении Молдавии1 октября 1769 г., лагерь при деревне Черчи
Государыня всемилостивейшая!
Каков получил я в минувшую ночь от генерала-поручика барона Эльмпта рапорт о занятии Ясс и о покорении через то всего княжества Молдавского, также о учиненных там над неприятелем поисках и о действительном уходе визиря с армией за Дунай, оный имею честь в подлиннике при сем всенижайше представить через присланного от него курьером гвардии поручика князя Репнина, которой волонтером при тамошнем корпусе находился, и потому, как очевидец, в состоянии найдется потребные объяснении подать, если бы иногда по скорости времени в помянутом рапорте чего недоставало.
Что же касается доставляемых генералом-поручиком бароном Эльмптом из его корпуса там войск, то по получении от него точнейших обо всех тамошних обстоятельствах известий не упущу в ближайшее о том рассмотрение войти, то есть как о числе сих оставляемых войск, так и об их пропитании и самой безопасности.
А хотя между тем по нынешней ненастной погоде остальные войска вышепоказанного корпуса не могут еще вскоре на здешнюю сторону Днестра возвратиться, однако же я принужденным себя нахожу здешнюю часть армии вашего императорского величества и до их прибытия на первой случай в кантонир-квартиры в самой здешней же околичности расположить, в рассуждении, что в поле и в лагере уже долее стоять никоим образом невозможно за вышеуказанной ненастной погодой, которая ежедневно при холодных ветрах, беспрерывном дожде, снеге, слякоти и сделавшейся от того чрезвычайной грязи продолжается, и о которой ваше императорское величество уверить могу, что едва ли подобная погода и в суровейшем климате случается…
Предварительные соображения П. А. Румянцева о кампании 1770 года, представленные Екатерине II23 октября 1769 г., главная квартира в селе Тылне
Полагая, что Порта Оттоманская нынешние свои утраты понесла через силу оружия российского, мы не можем однако же принимать за определительные к предстоящим случаям сии одни счастливые успехи.
Но когда приготовляемся к произведению дальнейших действий, то мнится нужным, для предбудущих к тому распоряжений, исследовать прежде мимошедшие действия и уважить оных причины.
Мы видели в согласие предварившим нас известиям, что неприятель по побуждению Франции и надежде на мятежников польских в присоединении их многочисленных сил и готового пропитания ранее поднял войну против нас, нежели для произведения оной собрать мог все надобное; и для того с осторожностью великою поступая, испытывал точность сих обнадеживаний разными впадениями своими в край Польский, а увидев противные его мыслям обстоятельства, во все время прошедшей кампании, старался защищать только собственные границы от противовоюющих ему. Доказывается сие тем, что визирь, озабочен будучи движениями 2-й армии к Бендерам и к Очакову, держался Рябой Могилы, которой прямое положение ныне только мы изведали, а на защиту Хотину и против армии первой употреблял он почти одну свою конницу и без пушек, которая при всякой попытке ретировалась, не имевши, по-видимому, намерения защищать прямо ни Молдавию, ни Хотина – город, как и землю, опустошенные. Не было в той стороне нигде провиантских запасов, и не ближе двухсот верст от Хотина, как именно в Цецоре; потому и не мог он действовать всеми своими силами.
