Ай да Муромцев, ай да сукин сын! Я чувствовал, что нахожусь на правильном пути, но мне остро не хватало информации. Приняв очередной запотевший бокал, я бросил взгляд в иллюминатор. Облака почти рассеялись. До самого горизонта небо было чистым и ясным. Как весеннее утро. Наша немного облезлая «Тушка» медленно, словно в бородатой песне шестидесятых годов о геологах, плыла над бескрайним, кажущимся с высоты почти десяти километров несколько сизым морем северной тайги.
Из моих рассуждений получалось, что с самого начала Иные знали о наших планах и контролировали их. Но почему тогда Юсупов пытался уговорить меня отказаться от участия в «Фантоме»? И даже пытался убить? Одно с другим как-то не вяжется. Может быть, тогда я ошибаюсь? И, причина совсем в другом? Как много вопросов, а ответов так и нет… В любом случае ключ к разгадке это нынешнее поручение Соколова. Точнее таинственных «заказчиков». Кстати, Леон так и не сказал кто они такие. Вроде бы намекал на Инквизицию. Но кто знает? Монотонный гул турбин стал заметно тише и Назимов, проснувшись, обеспокоенно поднял голову прислушиваясь. Наш лайнер, слегка опустив к земле заостренный прозрачный нос, пошел на посадку.
— Как выспался Миша? — спросил я Назимова, решив проверить его самочувствие.
Бывали случаи, когда излишнее применение Силы заканчивалось очень плачевно. Конечно, если во время не вмешаться. Но Михаил Иванович чувствовал себя прекрасно. Все-таки здоровье летчика вещь очень полезная. Потянувшись, насколько позволяло кресло, он мечтательно сказал:
— Мне снился наш аэродром. Аэроклуб «Сокол». Синее небо. Белые самолеты на сверкающем бетоне, а вокруг изумрудная трава. Она была в чем-то розовом, — потом посмотрел на выражение моего лица, потряс головой, отгоняя наваждение, и подняв спинку кресла, добавил. — Не думай лишнего. Это был просто комбинезон.
Не удержавшись, я захохотал:
— Ну, ты, даешь! Парашютистка?
— Старая знакомая. Студентка университета, — ответил он, присматриваясь к моему еще не до конца осушенному бокалу. — А здесь оказывается можно выпить? Девушка! — взмахнув рукой, зычно позвал он стюардессу.
Но выпить Назимову так и не удалось. Самолет снижался, и весь сервис «Аэрофлота» теперь сводился к пакету, в котором Михаил Иванович не нуждался да к строгому указанию пристегнуть ремень безопасности. Пытаясь справиться с тугой пряжкой под бдительным оком бортпроводницы, он улыбнулся ей во все свои тридцать два зуба и спросил:
— Ну, зачем это? Все равно ведь….
— Положено, — непреклонно ответила давешняя девушка, которая приносила мне минералку. — Вам помочь?
— Спасибо, милая, не надо. Хотите, Надя, короткий анекдот в тему?
Я удивленно посмотрел на Михаила, но потом заметил на лацкане пиджака девушки маленький бейджик.
— Только пока стою здесь, — ответила стюардесса, с трудом вытягивая из-под ста десяти килограмм Михаила Ивановича потерявшийся замок.
Я подумал, что пора будить Меньшикова, который до сих пор спал сном праведника. Железные нервы у парня. Это хорошо. И хорошо, что Назимов вполне адекватен. Не люблю я обращать к Свету. Шо Свет, Шо Тьма, одна Сатана… Требуют мзду. То ли у меня это плохо, получается, из-за малого опыта, то ли жаль напрягать людей. Не знаю. Наверно и то и другое вместе. Я прислушался к Михаилу, увлеченно рассказывающему девушке свой любимый анекдот:
— … катастрофы упал самолет, — проникновенно вещал Назимов, все еще возясь с ремнем. — Спасатели ходят между обломков. Один другому менторским тоном и говорит: «Те, пассажиры, которые не были пристегнуты, те погибли. А те которые были пристегнуты, те сидят… Ну прямо как живые!».
Закончив рассказывать, Михаил Иванович громко захохотал, видимо ожидая такой же реакции и от Нади, но та лишь странно взглянула на него и, подергав для проверки ремень безопасности, пошла дальше оглядываясь.
— Ну, ты Михаил Иванович, даешь! — сказал я. — Нашел время и место для анекдота.
— Переживет, — ответил Назимов, поворачиваясь ко мне. — Ты, мне друг лучше вот, что скажи. Куда это ты меня втянул?
«Да, — подумал я. — Видимо слишком тебя расслабил. Ну да ладно. Обойдется».
Самолет вздрогнул, выпуская шасси, и я посмотрел в иллюминатор. Города не было видно. Наш «Ту» натужно ревя двигателями и постепенно выпуская закрылки в посадочное положение, аккуратно, блинчиком, с креном не более пяти-семи градусов, разворачивался над водной гладью Оби.
Рядом молчали: Назимов ждал ответа.
Делать было нечего, и я нехотя спросил:
— Тебе хорошо? Может быть, ты кушать хочешь?
— Есть я не хочу. Пить хочу. И еще я хочу знать, как я сюда попал.
— Я не могу этого сказать, Миша. Это секретная операция. Тебя попросили мне помочь. Этого тебе хватит?
— ФСБ?
Мне не хотелось врать. Да и не мог я. Поэтому по-прежнему, не оборачиваясь, сказал:
— Вроде того. Что мог, я тебе объяснил. Поменьше знать в твоих же интересах. К тому же, где еще ты самостоятельно, да в моей компании полетаешь на «Ан-24»?
Некоторое время Назимов молча, смотрел на меня, видимо переваривая сказанное. Я это чувствовал, и не оборачивался, разглядывая проплывающий внизу пейзаж. На берегу были видны дома. Судя по всему, пилоты уже вели лайнер по глиссаде.
— Ну и ладно. Обойдусь, — неожиданно заявил Михаил Иванович и, помолчав некоторое время, добавил. — Но с тебя, друг мой, или твоей конторы — коньяк. И не воображай, что я обойдусь прозаической «Старой крепостью» или «Араратом», пускай даже и настоящим. Мне дома еще со Светкой объясняться. Рассада то засохнет! Тут воздушный брат мой, суррогатом не отделаешься. Когда вернемся, — Назимов похлопал меня по спине, — проставишься, по полной. Как в «Песне юнкеров»: «По три звезды, как на лучшем коньяке!» И с отборными оливками.
— Ага, — облегченно согласился я.
Мне очень не хотелось снова влиять на разум Михаила Ивановича и я спросил:
— А каждая звезда — десять лет выдержки. Так?
— Так, — согласился Михаил Иванович и поинтересовался. — Полосу видно?
— Нет, — ответил я, отворачиваясь от иллюминатора. — Низко идем. Видимо скоро посадка. Будь, добр, разбуди Дениску.
— А я давно не сплю, — подал голос Меньшиков. — Все вас охламонов слушаю.
— Хм, как про коньяк заговорили, так он сразу и не спит, — повернулся к нему Назимов. — А как поговорить, так фигвам!
В этот момент, не смотря на мои сомнения в отношении экипажа нашего лайнера, его шасси на удивление мягко коснулись бетонки, оставив позади себя белые облачка дыма от сгоревшей резины. Мы были в Салехарде.
Глава 7
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
