очнулся на плацу.
Лежал на спине, глядя в небо. Рядом кто-то кашлял и харкал. Я повернул голову. Алекс сидел рядом, обхватив голову руками. Вокруг нас валялись другие новобранцы, медленно приходящие в себя.
— Что… что это было? — прохрипел Алекс.
Я попытался вспомнить. Дым. Падение. Потом… стол? Кристалл? Или мне это приснилось? Я не был уверен. В голове туман, мысли путались.
— Не знаю, — ответил я, открывая интерфейс, этер был пуст, словно меня выдоили досуха. Суки!
Сержант Леви стоял в стороне, скрестив руки на груди.
— Поднимайтесь! — рявкнул он. — Марш-бросок окончен. Вы все молодцы. Выжили. Теперь свободны до завтра. Отдыхайте.
Мы кое-как поднялись и поплелись в казарму. Я шёл, пытаясь понять, что произошло. Был ли тот кристалл реальностью? Или галлюцинацией от дыма?
В казарме я рухнул на койку и провалился в сон мгновенно.
Следующие шесть дней слились в один бесконечный кошмар.
Каждое утро начиналось одинаково. Подъём в шесть. Построение. Разминка — отжимания, приседания, прыжки. Потом базовые упражнения с копьём. Обед. Марш-бросок с полной выкладкой, дым на третьем круге и потеря сознания.
Каждый раз я очухивался на плацу, не понимая, что было между падением и пробуждением. Иногда мне снились руки, растирающие тело. Иногда — голубое свечение кристалла. Но это могли быть и сны.
Дни сливались. Я не понимал, сплю я или бодрствую. Всё было одинаковым. Боль в мышцах стала постоянной, фоновой. Я просто перестал её замечать.
На второй день я познакомился ближе с Дарном и Талиром. Мы сидели в столовой, молча жуя кашу.
— Кто-нибудь помнит, что происходит после дыма? — спросил Талир вдруг.
Мы переглянулись. Никто не ответил.
— Я тоже не помню, — продолжил он. — Только падаю, а потом просыпаюсь на плацу. Странно.
— Может, нас просто волокут дальше, а мы в отключке, — предположил Дарн.
— Может быть, — согласился я, не желая рассказывать о своих смутных видениях и понимании что у новичков просто воруют силу, скачивая в этот самый драный кристалл.
На третий день один из новобранцев не встал после марш-броска. Его унесли на носилках. Больше мы его не видели. Я даже имя его не знал, мы практически ни с кем не общались. Кроме тех, кто сидел рядом за столом, предпочитая вместо бесед, вырубаться на кровати в ноль.
На четвёртый день Леви провёл с нами беседу после вечерней тренировки с марш-броском.
— Садитесь, — приказал он, и мы рухнули на землю.
Он достал трубку, раскурил, выпустил дым.
— Знаю, что вы думаете, — начал он. — Что это ад. Что вас мучают без причины. Что мир несправедлив. И знаете что? Вы правы.
Мы молчали, слушая, отвечать было нечего, да и смысла особо не было, слишком очевидные вещи он говорил.
— Мир несправедлив, — продолжил Леви. — Вас действительно загнали сюда. У большинства из вас не было выбора. Но послушайте меня.
Он обвёл нас взглядом.
— Я сам был таким, как вы. Четыре года назад я пришёл в Степной Цветок без гроша в кармане, без семьи и надежды. Доморощенный практик, хотевший стать великим. А оказавшийся никому не нужным. Меня заставили подписать контракт. Меня муштровали так же жестоко. Я ненавидел каждый день. Но я выжил.
Он затянулся.
— Сейчас я сержант. Практик на последней стадии закалки костей, готовый к переходу на следующую ступень. Я воин, которого уважают. Я свободен. У меня есть дом, жалованье, будущее. А ведь четыре года назад я был никем. Таким же, как вы.
Тишина.
— Вы можете стать такими же, — добавил он тихо. — Если не сломаетесь. Если выдержите. Этот город даёт шанс. Не многие места в этом мире дают такой шанс беднякам и никчёмным практикам. Здесь нет баронов, которые держат вас в узде. Нет сект, берущих только богатых. Здесь вас учат бесплатно. Кормят, одевают, дают оружие. Взамен просят два года службы. Всего два года. Это честная сделка.
Он встал.
— Да, кто-то из вас умрёт. Но те, кто выживут, станут настоящими воинами. Запомните это. Отдыхайте.
На пятый день я заметил, что тело начало меняться. Боль в мышцах стала меньше. Движения, наоборот, стали гораздо увереннее. Я не падал от усталости после разминки. Копьё в руках стало легче.
На шестой день мы впервые прошли марш-бросок без потери сознания. Вернее, я очнулся не на плацу, а уже на финише, на ногах. Смутно помнил, как шёл сквозь дым, как падал, как меня поднимали, толкали вперёд. Но сознание не отключилось полностью, и я дошел сам, причем не один, как минимум половина отряда, словно зомби доползла вместе со мной и не упала без сил теряя сознание. Это было что-то невероятное.
Леви кивнул с одобрением.
— Прогресс, — сказал он. — Вы адаптируетесь.
На седьмой день, когда мы пришли на обед, к нашему столу подсел незнакомый парень. Коротко стриженный, с квадратной челюстью и прямым носом. На нём была такая же форма, но чистая и опрятная, выдававшая в нем уже не новичка. Потому что если смотреть на нас, то мы выглядели как бомжи, грязные, вонючие, в нестираных потных формах, мятых и в пятнах. Никто не требовал от нас чистоты, но скорее всего пока.
— Можно? — спросил он.
— Садись, — разрешил Дарн.
— Меня зовут Рашид, — представился он. — Я тут уже месяц. Видел, как вы неделю мучаетесь. Решил подойти, расспросить кое-чего.
Мы уставились на него.
— Когда проходили дым, — начал Рашид, разглядывая нас. — Были у вас видения? Может замечали что-то?
— Слушай, — начал Алекс. — Мы каждый день вырубаемся, ничего не помним. Кроме самого дыма, а ты знаешь, что это?
Рашид усмехнулся.
— Я знаю только часть, которая известна всем, кто провел две недели тут, вам потом тоже расскажут. Травы это специальные. Их разводят на кострах на третьем километре маршрута, прямо под вами, там целые катакомбы. Называются «Забытьё». Они выбивают сознание, но при этом тело продолжает работать на пределе. Мышцы напрягаются без контроля мозга, это помогает развивать их быстрее. Плюс вас после обморока тащат в специальное помещение, где массажисты работают с телом, вливают этер через масла и техники. Это ускоряет рост силы.
Я замер. Значит, это не сон. Кристалл был реальностью. Но вот про вливают этер? Может похищают его?
— То есть нас… лечат? — переспросил Талир.
— Не лечат, а прокачивают, — поправил Рашид. — Это часть подготовки. Первую неделю каждый день одно и то же. Марш-бросок, дым, массаж, этер. Тело адаптируется, становится сильнее. Вы же заметили, что боль в мышцах стала меньше?
Мы закивали.
— Вот именно, — Рашид отломил кусок хлеба. — Со второй недели марш-броски будут без дыма. Вместо них добавят строевую
