каждый день после встречи с Дарреном, но сдерживалась, что было вовсе на нее не похоже. Кирби вспоминает о первых пьянящих днях со Скотти Турбо, о том, как ей хотелось забраться в его кабриолет и поехать на озеро Уиннипесоки. Тогда она была дурой, но с тех пор поумнела.
Понедельник просто идеален: теплое солнце, низкая влажность, голубое небо, через открытое окно пикапа мистера Эймса, к удовольствию Кирби, дует восхитительный ветерок с воды. Кирби потратила шесть драгоценных долларов из отложенных денег на такси до работы и обратно, прежде чем мистер Эймс спас положение, предложив по утрам отвозить ее в Оук-Блаффс, поскольку у них одинаковый график. Обычно и Кирби, и мистер Эймс слишком устают и не болтают, но нынче утром она чересчур возбуждена предстоящим днем.
– Я собираюсь на пляж Инквелл, – сообщает Кирби. – Вы там бывали?
– Случалось, в молодости ездил с семьей жены. – Мистер Эймс делает паузу. – Тебе и твоим друзьям, наверное, больше понравится Катама или общественный пляж.
– У меня пока нет друзей. В смысле есть одна подруга из колледжа, работает няней в Чилмарке, а еще я познакомилась с соседкой.
– Так зачем тебе на Инквелл? Позволь спросить, если ты не против?
– Я встретила парня, и он позвал меня. Даррен Фрейзер, пляжный спасатель.
– А, я знаю Даррена. Сестра моей жены замужем за двоюродным братом судьи Фрейзера.
– Это он, – кивает Кирби.
Даррен – сын доктора Фрейзер, и та знает (или нет) о неприятном прошлом Кирби, а также судьи Фрейзера, и тот может добраться (или нет) до записей об аресте Кирби. Даррен Фрейзер – последний парень в Массачусетсе, которым ей следовало бы интересоваться.
– Это Даррен пригласил тебя на Инквелл? – уточняет мистер Эймс.
Кирби кивает.
– Ну ладно, тогда повеселись.
Кирби слишком нервничает, чтобы завтракать с остальными девушками, и слишком взволнована, чтобы заснуть или хотя бы задремать. Она поднимается в комнату и ставит на проигрыватель пластинку «Stand!» группы Sly & the Family Stone, альбом, припасенный для мечтательного настроения. Она включает музыку так громко, как только осмеливается. (Пару вечеров назад Кирби слушала Crosby, Stills & Nash, альбом для самосозерцания, к ней наверх ворвалась одна из ирландских Мисс – Микаэла – и сказала со своим выраженным тягучим акцентом: «Фыключи!» – а Кирби ответила: «Извини, не думала, что тебе пятьдесят».)
Она надевает красное бикини и удлиненную футболку с психоделическими узорами, на которой спереди вручную нарисован знак мира. На тот марш протеста, когда ее арестовал Скотти, к этой же футболке Кирби надела джинсы и замшевые сапоги с бахромой. Скотти выбрал ее из толпы, потому что она «отлично выглядела в этом прикиде». Кирби повязывает волосы красной банданой, впервые за неделю распустив пучок, и надевает солнцезащитные очки. Она готова.
Ей нужна напарница, как Этель для Люси[22]. Раджани на этой неделе подрабатывает няней без выходных, так что она не вариант. Кирби спешит вниз по лестнице, прихватив соломенную сумку, в которой до сих пор остался песок с Мадэквечем-бич и горсть собранных Джесси ракушек, и стучит в дверь Патти.
Та все еще в пижаме, жует зерновой батончик.
– Вчера ночью я напилась с друзьями брата, – говорит она, – и позволила одному из них, богатенькому сынку из Нью-Йорка по имени Люк, добраться до второй базы.
– До второй базы? Значит, он тебе понравился? – Кирби прислоняется к дверному косяку и наблюдает, как Патти краснеет. И вдруг понимает, что скучает по подружкам. В общежитии школы для девочек они все время сплетничали и болтали.
– Люк симпатичный. Я не поверила, что он мной заинтересовался. Но… он сказал, ему нравятся полненькие девушки с длинными волосами, за которые можно тянуть.
Это вызывает у Кирби взрыв смеха.
– Наверное, Люк просто хотел сказать, что ему нравятся красивые девушки вроде тебя. – Она толкает Патти в плечо. – Пойдешь со мной на пляж?
– Мне нужно поспать. Я поздно встала и сегодня работаю, но, может, присоединюсь к тебе потом. Куда ты идешь?
– На Инквелл.
Патти издает резкий звук, то ли фырканье, то ли вскрик.
– Разве тебе никто не сказал?
– Что сказал?
Патти понижает голос.
– Это негритянский пляж. «Инквелл» значит «чернильница», от слова «черный», улавливаешь?
Кирби чувствует, как у нее сводит живот.
– Я знаю, – говорит она. Щеки пылают, Кирби колеблется: отступить или бороться. Бороться. – Я познакомилась с парнем, который работает там спасателем. Он меня пригласил.
Патти смотрит на нее долгую секунду, и Кирби задается вопросом, не окажется ли расисткой единственная девушка в доме, которая потенциально могла бы стать ее подругой. Внезапно Кирби снова шестнадцать, она сидит на уроке обществоведения и слышит, как Стив Уиллард и Роджер Доннелли называют мисс Карпентер, любимую учительницу Кирби, словом на букву Н. Кирби плюнула на парту Роджера. Начался переполох, и именно ее оставили после уроков. Когда мисс Карпентер спросила, что могло заставить девочку поступить столь недостойно, Кирби отказалась отвечать. У нее не хватило духу признаться учительнице, что она защищала ее. Однако мисс Карпентер, должно быть, интуитивно все поняла и сказала:
– Лучший способ борьбы с оскорбительным поведением или речью – это мирный протест. Ты понимаешь меня, Кэтрин?
Кирби ответила, что понимает. Она извинилась и вымыла стол Роджера, а на следующей неделе мисс Карпентер пригласила Кирби пройти с ней маршем протеста вместе с доктором Кингом.
– Я поддерживаю движение за гражданские права, – наконец говорит Патти, и Кирби облегченно выдыхает. – Моя сестра Сара была «девушкой из котельной» Роберта Кеннеди[23]. Но я все равно не могу пойти с тобой.
– Но почему нет?
Кирби впечатлена тем, что сестра Патти работала с Бобби Кеннеди, но если сама Патти считает Инквелл второсортным пляжем из-за негров, то она расистка.
– Нам там не место. Они не рады белым.
– Меня позвал Даррен. Он отлично видел, какого я цвета, и это его не смутило. Времена меняются, знаешь ли.
– Не так быстро. Вот увидишь, – задумчиво улыбается Патти.
Кирби отправляется на Инквелл одна, с гордо поднятой головой. Она размышляет о Патти. Должно быть, у подруги слабые моральные принципы, если та позволила едва знакомому парню добраться до второй базы. Да и силы воли Патти тоже не хватает. Твердит, что хочет сбросить двадцать пять фунтов, но как только просыпается, сразу же тянется за батончиком. Наверное, хранит в тумбочке годовой запас. И какой нормальный парень похвалит длинные волосы, потому что за них можно тянуть? Маньяк? Кирби не хочет плохо думать о Патти, вплоть до последнего разговора подруга ей нравилась. Возможно, Патти не знает ни одного цветного лично. Надо бы познакомить ее с Раджани и Дарреном. Этим летом Кирби ставит перед собой цель сделать Патти прогрессивной женщиной.
Кирби как ни в чем не бывало выходит на пляж Инквелл. В каком-то смысле в этом и правда нет ничего особенного. Лето для Кирби всегда означало солнце и песок. Еще маленькой мама привезла ее на нантакетский Степс-бич, и они возвращались туда ежегодно, пока не умер отец. После этого
