Читаем без скачивания Любовь и замки - Жюльетта Бенцони

А в Боригае Тереза все еще ждет. Она прислушивается к эху той славы, которая окружает ее друга, и даже принимает в ней маленькое участие, так как во всех странах ее считают подругой великого человека. Колокола Прованса так часто звонят по его победам, что старая дама (от времени не убежишь) очень часто забывает, что осталась совсем одна. Словно талисман, она носит на сердце его последнее письмо…

«Только возвращение в Боригай, мой ангел, может вернуть мне нежность и спокойствие. По правде, это именно то, чего я больше всего желаю…» Спокойствие? Он находит его, но, увы, оно становится для него вечным. Франция прекращает войну с Англией, и для Сюфрана это становится таким сильным ударом, что 8 декабря 1786 года он умирает в Париже почти внезапно, и никто не может выяснить обстоятельств его смерти. По официальной версии смерть наступила от переохлаждения, но, согласно другим источникам, речь следует вести об ударе шпагой на дуэли. Точно также было и с маршалом де Саксон: народ никогда не устраивала версия о смерти своих героев в постели…

Его хоронят в Тампле, в часовне дю Сен-Ном, которая принадлежит Мальте. Увы, его могила будет осквернена чернью четыре года спустя…

Тереза ненадолго переживет свою единственную любовь. Через несколько месяцев после смерти Сюфрана она спокойно отойдет в мир иной. Она уснет в тени высоких сосен Боригая. Того самого Боригая, где в настоящее время располагается Федерация охотников Вара. Сейчас там выращивают ланей, среди которых, наверное, любит гулять душа Терезы…

БРУАЖ. Мария Манчини в изгнании

Вы любите меня, Вы — король, и я уезжаю!..

По правде говоря, Бруаж не является замком; скорее, подобно Блэю, он представляет собой одно из средневековых укреплений, которые некогда окружали своими стенами гарнизоны, жилые дома и монастыри. Это античная крепость, чья сила и мощь удваивались благодаря прилегающему к ней важному морскому порту. Но море ушло, и теперь стены Бруажа, окаймленные молодыми вязами, возвышаются над ничтожными водяными рвами да высохшим болотом. В самом деле, что делать с портом, куда больше не приходит вода? Бастионы, несколько маленьких улочек, церковь и дом, который любители истории и романса посещают, слегка понизив голос, вот тот Бруаж, который представляет собой сегодня одиночество и неповторимое очарование старины.

Однако мы видим совсем другой Бруаж летом 1659 года, когда к заходу солнца большая дорожная карета с эскортом устремляется в королевские ворота. Внутри нее — дама и три девушки, две из которых совсем молоденькие; живость истинных итальянок еще более оттеняет естественную непосредственность, присущую их возрасту, однако это не мешает им наслаждаться путешествием, которое они находят весьма забавным. Их запыленная карета, влекомая разгоряченными лошадьми, остановилась перед красивым домом, в котором раньше располагался монастырь Реколетов. Лакеи еще не успели опустить подножку кареты, а хорошенькая темноволосая девочка уже спрыгнула на землю и оглядывалась вокруг, даже и не думая скрывать разочарования, охватившего ее.

— Неужели мы в самом деле будем жить здесь?

— Как это будет угодно Его Преосвященству, — ответила дама. — Вам не будет здесь так уж плохо. Морской воздух пойдет вам на пользу…

Произнося это, она протянула руку, чтобы помочь старшей из девочек спуститься. Но, вместо ответа, Мария Манчини разрыдалась. Она только сейчас начала отдавать себе отчет в том, что, просто-напросто, находится в ссылке. Выдворена своим дядей — кардиналом Мазарини по одной из самых невероятных причин: она любила молодого короля Людовика XIV и была им любима. Настолько, что он захотел сделать из нее королеву Франции…

Несколько месяцев назад, когда молодой король пришел сказать Мазарини о своем намерении жениться на его племяннице, тот едва не лишился чувств. Он был ошеломлен, изумлен и, в какой-то степени, соблазнен. Но только на одно мгновение. Интересы политики снова взяли верх, ибо решение Людовика XIV сбивало с колеи его собственную политику.

В самом деле, посол Испании Пимантель, находящийся в это время в Париже, приехал как раз для того, чтобы вести с Мазарини переговоры, касающиеся свадьбы короля и инфанты Марии — Терезы.

Порвать эти переговоры означало бы развязать войну: король Филипп IV никогда бы не простил, что его дочь отвергли в пользу какой-то безродной маленькой итальяшки. Итак, первый момент искушения прошел. Теперь Мазарини понимал, что необходимо взять дело в свои руки. Без промедления он излагает королю свое мнение:

«Будучи назначенным Вашим отцом Королем, а также Вашей матерью Королевой наставником Вашего Величества, служа вам верой и правдой, я не желаю воспользоваться откровением, которое Вы сделали мне из слабости, а также не имею намерения применить свой авторитет, который Вы вручили мне, ибо я поистине расстроен тем, что Вы собираетесь поступить так, как не подобает поступать Вашему Величеству. Являясь опекуном своей племянницы, я скорее заколол бы ее, чем позволил себе наблюдать, как она возвышается таким коварным путем…»

Это лишь первая схватка, так как, разумеется» Людовик еще очень далек от того, чтобы быть убежденным. Он обращается к своей матери, умоляя ее дать ему счастье, о котором он так просит. Но как бы нежно Анна Австрийская не любила своего сына, она, будучи истинной королевой, не позволяет себе уступить его просьбам. Она разговаривает с ним, как с мужчиной. Если Людовик разорвет обязательство с Испанией, война — неизбежна, и это тогда, когда он начинает применять свою королевскую власть: его народ не будет ему благодарным за то, что он погрузил его во мрак нищеты и лишений. Но, как и Мазарини, королева лишь напрасно теряет время. Ни один довод не способен победить страсть Людовика. Мария поддерживает его, и это у нее хорошо получается. Ради нее он легко отказался бы от короны.

У кардинала не больше шансов и тогда, когда он обращается к своей племяннице. Надменная, лукавая, уверенная в себе, Мария открыто насмехается над своим дядей. Ведь он всего лишь министр, тогда как она, возможно очень скоро, станет королевой. Какое значение имеет все, что он может сказать? Тогда Мазарини, всегда так хорошо владеющий собой, выходит из себя. Пока он жив, Марии никогда не удастся надеть на себя французскую корону, которой он посвятил всю свою жизнь. Скорее он предпочел бы убить ее. А пока она не прекратит поступать наперекор его планам, он отошлет ее. В то время пока двор будет готовиться к поездке в Сан-Жан-Люз, где королю предстоит встретиться с инфантой, девушка отправится в Бруаж вместе со своими сестрами Гортензией и Марией-Анной в сопровождении гувернантки мадам де Венель…

Мария понимает, что зашла слишком далеко и что ее дядя очень силен. В слезах девушка спешит броситься в объятия короля и умоляет его спасти их обоих, но молодому королю хорошо известно, какую власть имеет кардинал над своими племянницами-сиротами, настоящую отцовскую власть. Остается лишь покориться… на какое-то время.

На следующий день, 22 июня, Людовик провожает Марию до кареты, которая ждет ее во дворе Лувра. Король не стесняется набежавших слез. Не говоря ни слова, девушка поднимается в карету, затем, когда подавленный предстоящей разлукой принц вплотную подходит к дверце, чтобы снова увидеть ее, она зло произносит:

— О, Сир! Вы — король, вы плачете… и я уезжаю!

И так как он безнадежно склоняет голову, она снова бросает ему из кареты:

— Я покинута…

В карете, уносящей ее в Бруаж вместе с насмешницей Гортензией и равнодушной Марией — Анной, Мария начинает взывать к смерти в полный голос и с неистовством, присущим только католикам. В результате, ей удается сделать себя больной. Необходимо остановиться в Нотр — Дам де Клери, в нескольких лье от Оржана. В действительности, она ждет письма от короля, но письмо приходит к ней только в Амбуазе, так как безжалостный кардинал распорядился, чтобы путешествие продолжалось…

Последуют и другие письма. Между двумя влюбленными устанавливается переписка, доставившая немало хлопот гонцам и королевским мушкетерам. В Бруаже Мария плачет, пишет, гуляет, опять пишет и снова плачет. Со своей стороны, Людовик также не стремится внести в свою жизнь больше разнообразия. Весь этот обмен корреспонденцией заканчивается тем, что приводит Мазарини в бешенство; он, в свою очередь, пишет королю:

«Было бы кстати, по многим причинам, если бы Вы прекратили свою переписку, и так как это действительно необходимо, всем сердцем я заклинаю Вас…»

Ничего не изменилось. Переписка продолжается. Устав от слабоволия своего сына, Анна Австрийская приходит к героическому решению: она разрешает влюбленным увидеться еще раз и отдает приказание Марии и ее сестрам присоединиться ко двору в Ля Рошели.

Встреча длится более трех часов. Мария пользуется этим, чтобы разжечь страсть Людовика. Если он ее хочет, он получит ее только после свадьбы. Она не из тех, кого превращают в своих любовниц! И Людовик сдается. Пусть она еще совсем немного потерпит… Терпение! У Анны Австрийской больше его не было. Она снова отсылает бесстыжую девчонку в Бруаж без права выезда.