буквально через два часа после моего звонка доктору Сёренсену. И сходу запросила десять крон за сутки дежурства. Пришлось договариваться с хозяйкой гостиницы об установке дополнительной кровати в комнате деда, за что тоже пришлось доплачивать.
Зато до приезда дяди Вэйкки я смог погулять по Копенгагену. Побродил вокруг и внутри Кастеллета (Kastellet), пятиугольной звездообразной крепости. Посетил королевскую биржу, а вот съездить в знаменитый парк развлечений «Дирехавсбаккен» уже не успел. Прибыл наш родственник в компании с парочкой своих матросов и брезентовых носилок, на которые деда Кауко и погрузили, несмотря на все его протесты и стенания. Видимо, процесс соблазнения фрекен Бенте был ещё не завершён.
- Мне некогда ждать! Через три дня в Стокгольм придёт из Лондона русский военный ледокол. И я должен быть в это время там, чтобы вместе с караваном угольщиков попасть домой. Мне некогда ждать. Меня попросили помочь доставить вас, дядька Кауко, в Стокгольм и отправить ближайшим поездом в Хапаранду. А там вас уже встретят.
- А почему в Хапаранду? Разве наш экспресс не…
- Помолчи, Матти! - перебил меня дедуля. - Вэйкка, мы с тобой на судне до Гельсингфорса пойдём. - Мне надо успеть на одно совещание.
- Как захотите, - махнул рукой наш капитан. - Тогда, давайте собираться. Ещё успеем на паром и вечерний поезд из Мальмё в Стокгольм.
…..
Декабрь 1908 года. Санкт-Петербург «Волкова деревня». Императорский учебный воздухоплавательный парк.
- Ну, рассказывайте, милейший Дмитрий Иванович. Что вы сделали с нашим новым дирижаблем? - не вытерпев, начал расспросы генерал-майор Кованько у Менделеева, когда тот, отдуваясь, ещё пил чай.
- Фух. Вот спасибо за организованный приём. Я как-то и не верил особо, что ваш почтовый голубь долетит быстрее нашего летательного аппарата, - поблагодарил, отставив в сторону пустой стакан в подстаканнике, Дмитрий Иванович Менделеев.
- Вы это зря. Наши голуби — самые быстрые во всей империи. До ста вёрст за час могут пролетать. Так что о приближении дирижабля я знал заранее и отдал необходимые распоряжения. И судя по тому, что «Учебный» вновь привязан к нашей вышке, у вас всё получилось с новым газом.
- Именно так, любезный Александр Матвеевич. Именно так. Мы заполнили баллоны вашего дирижабля гелием, полученным из торфяного газа. И теперь вашему аппарату не грозит взорваться при возможном пожаре. Кроме всего прочего, капитан Агапов установил новые двигатели, производства «Хухта-групп», которые и позволили нам осуществить путешествие на столь приличное расстояние.
- Как это установил? А за чей счёт? Я не отдавал ему таких распоряжений, - заволновался генерал-майор.
- Ха. Да не волнуйтесь вы так, Александр Матвеевич, - улыбнулся Менделеев. - Двигатели предоставил нам в дар начальник местного газового завода, на базе которого мы и собрали свою установку по извлечению гелия. Он, кстати, самый настоящий японец. Котаро Хонда. Его во время войны взяли в плен финские стрелки, а затем он вместе с ними прибыл в Финляндское княжество.
- Занятно, занятно, - пробормотал Кованько. - Дмитрий Иванович, но зачем вы свою установку построили у чухонцев? У нас, что, своих газовых заводов не хватает?
- Заводов хватает. Не хватает тех, кто готов безвозмездно предоставить их для научных изысканий. К тому же, это единственный в округе газовый завод, работающий на торфе. А как мы выяснили опытным путём, процент содержания газа гелия в торфяном газе намного выше, чем в нефтяном или угольном.
- И что, нам теперь надо будет все новые построенные дирижабли заправлять в Финляндии?
- Зачем? Гелий можно транспортировать и заправлять баллоны дирижаблей и шаров уже здесь, на территории вашего парка. И пора вашему парку становиться школой для подготовки аэронавтов и пилотов аэропланов. Вы, кстати, не думали, закупить аэропланы Хухты?
- Думал. И даже в октябре подал заявку в военное министерство. Но ответа так и не получил.
- Александр Матвеевич, а напишите ещё раз эту же заявку, но только на высочайшее имя. А я буду во вторник во дворце и передам её императору.
Глава 9
Глава9
До Стокгольма мы добрались довольно быстро. Деда Кауко немного в поезде растрясло, но поправлялся он на удивление быстро и на борт корабля поднялся уже на своих ногах. Что не могло не радовать.
Если бы не дядя Вэйкка, который привёз в столицу Швеции излишки бензина и тяжёлого топлива в бочках на продажу, то мы бы застряли в Копенгагене на неопределённый срок. А так, мой отец, получив телеграмму, сразу связался со свояком. Правда, план у них был другой. Наш родственник должен был помочь погрузить больного деда Кауко на поезд до шведско-финской границы, а там бы нас встретил дядя Бьорк. Но дед как обычно поломал все планы по его спасению и решил добираться морем.
- Дядя Вэйкка, а я думал ты на «Африке» пришёл? - смутили меня незнакомые очертания судна по трапу которого только что поднялся дедуля.
- «Африка» в Гельсингфорсе стоит. А этот кораблик мы летом прикупили. «Экспресс» называется. Кстати, построен дядей твоего Рунеберга ещё в 1877 году. Очень хороший пароход. Корпус усилен, может спокойно ломать лёд до четырёх дюймов толщиной, - ответил мне родственник и направился к трапу.
- А зачем тогда русский ледокол ждать? Сами не пройдём?
- Не в этом году. У Ханко лёд уже в двадцать дюймов. Впрочем, «Ермак» и не такой сломает. Очень удачно получилось поймать здесь русский угольный конвой для императорского флота. А то бы пришлось ждать «Боре» из Або.
- Дядь, а чего на шлюпках «Соломбала» написано? - указал я на проступающую из под краски надпись на русском.
- Так этот ледокол в 1901 году продали русским в Архангельск. Вот, те и переименовали. А как только мы его назад выкупили, сменили ему имя на родное.
Упомянутый дядей ледокол «Боре», сопровождавший несколько судов, мы встретили на траверзе острова Хеллсё, где он ждал прохода нашего каравана, чтобы воспользоваться
