Толстый змей с алым ребристым гребнем, идущим от безобразной морды до кончика хвоста, издал утробный рев, наполнивший весь туманный островок, и распахнул беззубую пасть. Он был значительно тяжелее на вид и длиннее Ушана раза в три. Казалось невероятным, что этот колосс висит в разреженном облаке, словно перышко над пылающим костром в безветренную погоду.
— Я не могу остановить его, — простонал эливенер, беспомощно наблюдавший, как пережевывающая воздух пасть слепого змея опускается к голове Ушана. — У него, действительно, нет никакого сознания. Это настоящий червь, который движется каким-то колдовским способом.
— Старик, развяжи мне руки, — прокаркал адепт Зла, медленно приближаясь к отцу Вельду. — Я не убегу и не причиню вам зла. Ушастый шакал мне симпатичен не меньше, чем тебе. Ну же, сейчас будет поздно! Только я понимаю природу этой твари. Решайся!
Вельд выхватил из ножен лежавшего без движения Аграва нож. Немедленно вокруг руки седобородого образовался шлейф из голубых и желтых разрядов, но старик решительно полоснул по веревкам, удерживающим руки колдуна, и тут же со стоном выпустил раскалившийся клинок. Некромант плавно поднял кисти к глазам и дунул на них.
От адепта к слепому червю двинулся шипящий зеленый шар величиной с кулак. Молнии возникали вокруг него, и тут же втягивались внутрь колдовского творения слуги Нечистого, от чего округлый кокон только раздувался. Достигнув червя, он стал величиной с человеческую голову, а мерцание в тумане при его продвижении прекратилось. Внутри сферы бились проглоченные молнии и разряды, словно болотные огни.
Червь издал еще один рев и развернулся навстречу колдовскому зеленому шару, и из его пасти ударил гром. Стрела цвета раскаленного в кузнечном горне металла коснулась шара, словно жало, и в следующий миг червь метнулся вверх. С удивительным проворством он стал ввинчиваться в облака и вскоре исчез в темной туче, из которой выполз.
Чернокнижник покачнулся и опустился на одно колено. Зеленый кокон, некоторое время покачавшись над Ушаном, уплыл куда-то влево, словно гонимый невидимым ветром, и пропал в тумане. Эливенер помахал перед собой рукой, убедился, что вновь может двигаться, и крикнул:
— Хватайте Желтого, и прочь отсюда!
Аграв, к удивлению побратима, при этой команде вскочил, охая и растирая грудь, глядя вокруг безумными глазами. Чернобородый, метнувшийся мимо, хлопнул его по плечу и потянул за рукав, увлекая за собой. Они подбежали к шевельнувшемуся Ушану, подхватили его и устремились сквозь туман вперед. Остальные поспешили следом, причем больше всего торопился колдун, поминутно глядевший вверх, словно ожидал нового удара грома и нападения червя.
Выбежав из-под сени облачного острова, они увидели беспокойно метавшегося иир'ова, который беспомощно шипел, не в силах преодолеть свой страх перед странными тучами. Завидев выбегающих людей, он в несколько прыжков подскочил к ним и неуклюже стал помогать, подхватив Ушана за нижние конечности. Это лишь замедлило их продвижение, и Вагру пришлось прикрикнуть на мутанта, чтобы он бежал сам.
Наконец эливенер остановился и, хрипло дыша, повернулся назад. Остановились и остальные. Клубящийся островок медленно перемещался вправо, хотя ни малейшего ветерка не ощущалось. Что двигало сгустившимися тучами, в недрах которых обитал слепой молниеносный червь, они не ведали. Под удивленные вздохи отряда остров вскоре превратился в небольшую серую точку на зеленом фоне, а потом поднялся вверх и влился в мутный влажный океан, заменявший во внутренней Флориде голубые небеса.
— Что это была за мерзость? — Метс не заметил, что от потрясения перешел на родной язык, но все его поняли по тону. Откликнулся Вагр:
— Отец, который у меня был рыбаком, настоящим, морским рыбаком в Д'Алви, рассказывал мне о морских змеях, умеющих ударить громом человека или рыбу. Множество моряков погибли или остались заиками после того, как хватали руками длинную скользкую рыбу, запутавшуюся в сетях. Может, Смерть и ее Лучи исказили одного из них, и научили летать?
Эливенер хлопнул себя по лбу и невесело сказал:
— Я, действительно, старый болван, наш безволосый друг нрав, и ничего с этим не поделаешь. Конечно же, это мутировавший электрический угорь, или какой-то электрический червь. Так древние называли существ, умеющих парализовать хищников ударом выработанной в теле таинственной энергии, которую до Смерти также умели использовать люди.
— Почему, собственно, только до Смерти? Наше Братство работает с этим веществом, и не видит в нем ничего таинственного. Это энергия Великой Пустоты, омывающей мир, токи самого Хаоса, реки вечности, где ничто не владеет формой и плотью, пребывая в вечном изменении. Впрочем, вам, дикари, всего этого не объяснить. Странно только, как это удивительное существо может оставаться в природе, а не растворяться в Изначальном, ведь оно так совершенно… — колдун почесал лысину и со вздохом протянул руки Аграву. — Вяжи, флоридянин.
Лесоруб растерянно посмотрел на Вельда, а тот в растерянности повторил движение некроманта — поднял пятерню, и почесал макушку. Потом махнул рукой:
— Пусть идет не связанный. Только приглядывайте за ним, я просил бы воздержаться от… э-э… эксцессов.
— Конечно, старик. Да мне и идти-то некуда, я сам не прочь глянуть на твоего ученика. Раньше мне приходилось работать по заданию Братства в Пайлуде, и я с удовольствием обследую Внутреннюю Флориду. Один этот левитирующий угорь, мечущий гром и молнию, стоил того, чтобы потерпеть неудобства дороги со связанными руками, в варварском обществе дикарей и отвратительно выдрессированных лемутов.
— И, тем не менее, следи за ним, Кен, — обратился эливенер к северянину. — Парализовать всех нас одновременно он не сможет. А вот напакостить — это запросто.
— А я уже напакостил! — С удивлением люди услышали нотки ненаигранной обиды в голосе некроманта, указавшего рукой на Ушана.
— Действительно, колдун, мы все тебе весьма и весьма благодарны. — Вагр попытался было прикоснуться к плечу чернокнижника жестом, которым обычно выражал приязнь и уважение, но только поднял руку и смущенно ее опустил, чувствуя себя последним идиотом. Некромант ухмыльнулся и направился к шевелящемуся Ушану. Бегло осмотрев желтое тело, которое мелко тряслось, сказал эливенеру:
— Познания мои по части лемутов не столь обширны, как в других областях Искусства, да и на очень длительный срок я израсходовал все силы, что имел. Чтобы их восстановить… э… потребуются процедуры, которые вы мне вряд ли позволите производить. Так что шакал в твоем распоряжении, любитель бабочек и воробьев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
