— О… это было так давно.
— Но мы этого не забыли. Поэтому мы думаем, что вы наша, — не то что эти чужаки. Вы приехали сюда девочкой, и все знают, что вы любите эти места. И всегда любили.
— Ты прав, А'Ли. Я была здесь счастлива.
— Здесь, мисс Хэрриет, вам и место.
— Смотри, — закричала я, — я вижу Менфрею!
— Да, мы уже скоро приедем.
— Я всегда радуюсь, видя ее в первый раз — после долгой разлуки.
— О, вы любите этот старый замок. Говорят, мистер Хэрри пообещал после свадьбы привести там все в порядок, и голову даю на отсечение, что мисс Гвеннан заставит его сдержать слово.
— Ты имеешь в виду ремонт?
А'Ли показал кнутом в сторону дома:
— Такой замок надо ремонтировать постоянно, мисс Хэрриет. За ним нужно все время следить, ухаживать…а он простоял так сотни лет, при наших штормах и при нашем море, так что, по правде сказать, его теперь требуется чуть ли не строить заново.
— И Хэрри Леверет намерен это сделать. Здорово.
— Потому Менфреи так довольны свадьбой. Они не стали бы привечать мистера Хэрри, если б не его деньги. Спросите меня, и я отвечу, что это мисс Гвеннан выпала удача. Менфреи! Неужели то, что ты можешь перечислить всех своих предков за пару сотен лет, — предмет для гордости? В конце концов, у нас у всех были предки, разве нет?
— В общем, да, — ответила я.
— Ну а если все те легенды, которые я слыхал о делах Менфреев, правда, хоть наполовину, тут уж вообще гордиться нечем.
— Наверное, — согласилась я. — Но если Левереты довольны и Менфреи — тоже, значит, все к лучшему. О… смотри… остров!
— Ох, я совсем забыл. Он же теперь ваш.
— Не совсем мой. Отец женился, и у меня теперь есть мачеха.
— Так, значит, он — ее?
— И не совсем ее. Я не знаю точно. В любом случае им теперь владеет наша семья.
— Нам это не слишком нравится…что исконная земля графства переходит в руки чужаков, но, как я уже говорил, если теперь в нем будет хозяйничать маленькая мисс Хэрриет, это не так уж плохо.
— Ты добрый.
— Это — не доброта. Это — правда.
— Я собираюсь отправиться на остров.
— Только не вздумайте снова там ночевать.
— Эту историю будут помнить вечно.
— О, это — замечательная история. Она попала в газеты. Дочь члена парламента и все такое… весь Лондон искал ее, а она пряталась здесь, в нашем графстве… прямо, можно сказать, у нас под носом.
— Это была большая глупость, простительная только по молодости.
— Наши не считают это такой уж глупостью.
Его подбородок снова начал подрагивать, а я умолкла, потому что мы уже добрались до ворот Менфреи и свернули под арку, где были установлены те старинные часы, которым никогда не позволяли остановиться.
Я подняла взгляд. Как обычно, они показывали точное время, и я отметила это про себя.
— Разумеется, они идут правильно, — заметил А'Ли. — Да и как иначе? Обязанность Томаса Дауни — содержать их в образцовом порядке, и Менфреи кормят и одевают этих Дауни и дают им крышу над головой последние сто лет — с тех самых пор, как часы остановились и сэр Редвер Менфреи упал с лошади. Теперь все стараются, чтобы с часами ничего не случилось.
Мы миновали арку, проехали сторожку и домик, где жили Дауни, и по аллее, обсаженной гортензиями, азалиями и прелестным остролистом с ярко-алыми ягодами, приблизились к дому.
В большом холле, увешанном картинами, со сводчатым потолком и лестницей, вдоль которой на стенах висело оружие времен Гражданской войны, принадлежавшее неким Менфреям в те дни, я вспомнила ночь, когда Бевил привез меня сюда с острова, и как Гвеннан с упреком глядела на меня сверху.
Теперь А'Ли позвонил в колокольчик, и Пенджелл, дворецкий Менфреев, вышел в холл и проводил меня в гостиную, где меня ожидала леди Менфрей.
Как чудесно было снова оказаться с Гвеннан. В ней словно полыхал какой-то неугасимый огонь, данный ей от рождения, ослепительный и жгучий. Я оживала просто от одного ее присутствия.
Она вбежала, когда я пила чай с леди Менфрей, набросилась на меня и потащила в свою комнату. Конечно, она изменилась. Она стала настоящей женщиной — красивой и чувственной, восхитительной и нетерпеливой.
И я подумала: такова Гвеннан влюбленная.
Она заговорила о свадьбе:
— Вся округа ожидает чего-то грандиозного. Я думаю устроить некое подобие пышной средневековой церемонии. Мое подвенечное платье будет точной копией того, которое носила моя прапрапрапрабабушка. Мне приходится все время ездить на примерки. Ужасно, потому что я должна брать с собой Дину. Незамужним молодым леди непозволительно отправляться в город в одиночку. Одно из главных преимуществ замужней дамы — свобода. Ты, Хэрриет, еще будешь в цепях, а я их сброшу.
— Мужья иногда оказываются ревнивцами.
— Только не мой. Неужели, по-твоему, я согласилась бы сменить одну тюрьму на другую?
— На самом деле, я думаю, твои родные снисходительней многих.
— К чему вся эта болтовня, когда нам нужно столько обсудить? Теперь ты — подружка невесты. Мы тебя оденем в сиреневый шифон, и будешь выглядеть просто…
— Безобразно, — вставила я.
— Это — идея! Чтобы подчеркнуть красоту новобрачной.
Мы расхохотались. Как хорошо, что мы снова вместе. Гвеннан, похоже, подумала о том же, потому что сказала:
— Я так рада, что ты приехала, Хэрриет. Как только я выйду замуж, ты должна стать нашей первой гостьей в «Вороньих башнях».
— Не представляю тебя там.
— Почему? Мы там все переделываем. Хэрри старается для своей королевы.
— Ты влюблена в него до безумия.
— Может быть. Только мне положено скрывать свои чувства до самой свадьбы. За день до этого он должен будет упасть передо мною на колени; а потом силой вырвет у меня признание и клятву.
— Он не осмелится!
— Надеюсь, его на это хватит. Он обожает меня. А теперь слушай. Завтра мы поедем в Плимут. Это довольно забавно. У Дины там есть сестра, так что я отправлю ее повидаться с ней, и она не будет нам мешать.
— Мешать в чем?
— Увидишь. Но сначала надо зайти к портнихе и заняться сиреневым платьем для тебя.
Гвеннан улыбнулась — как мне подумалось, в мечтах о будущем, и я еще раз призналась себе, что очень ее люблю: эта новая Гвеннан была мягче, озаренная, как я полагала, светом любви, — и очаровывала меня даже больше, чем прежняя. Если Хэрри Леверет любит ее, а она — его, они будут очень счастливы.
И тут она сказала странную вещь:
— Хэрриет, иногда мне кажется, из меня получилась бы хорошая актриса.
Я подняла брови, ожидая продолжения, но Гвеннан больше ничего не сказала, а просто улыбалась.
На следующий день нас отвезли на станцию и там посадили в поезд до Плимута. Дина, горничная Гвеннан, проводила нас до дома портнихи, где и оставила, пообещав вернуться за нами вечером.
