Я крепко пожимаю Уоррену руку.
— Спасибо, Уоррен, за то, что показал мне все.
— Никаких проблем, приятель. Удачи, — добродушно подмигивает он.
Повертев большой палец ноги перевозчика, который успел заснуть на дне каноэ, он приводит его в чувство и помогает нам отчалить. Я машу Уоррену рукой, и мы направляемся в обратный путь.
— Ой! Я забыл тебе кое-что сказать, приятель!
— Да? Что? — спрашиваю я, направляясь к корме, чтобы вкусить последний лакомый кусочек.
— Теперь на Соломоны не доставляют однодневных цыплят.
— А что такое? — спрашиваю я, стараясь скрыть растерянность.
— В Брисбене разбился самолет, и представители компании говорят, что у них нет средств на его починку. Поэтому поставки прекращены.
Он разворачивается и удаляется по тропинке, бормоча себе под нос: «Все, больше ни одного перышка!»
И вдруг меня окатывает волна жгучего разочарования — я опускаюсь на скамеечку и закрываю глаза. Мне так живо представлялся остров, пробуждающийся под жизнерадостные «кукареку». Улыбающиеся островитяне в полосатых передниках и соломенных шляпах — поставщики домашней птицы. Доклад о полученных за первый год доходах под развесистым ореховым деревом нгали. Расширение деятельности, заморозка, экспорт, грузовые суда, названия брендов, рекламный девиз, премия «За заслуги в промышленности»… Я опускаю голову. Все это было очень-очень близко.
А гастрономические изыски! Боже! Я уже поедал блюда в своей воображаемой столовой: стол ломился от жареных цыплят, запеканок в горшочках, фрикасе, петушиного мяса в винном соусе, куриного ризотто и цыплят с чили, тропических пулярок, ну и что там еще… Возможный ассортимент не имел ограничений. И все это было похищено у меня какой-то призрачной фигурой в наряде убийцы. «Поставки прекращены»! И больше на островах не будет ни одной курицы. Даже ни единого перышка.
— Это замечательная идея, — объясняю я на следующий день своим партнерам, сидящим за карточным столом. — За ними легко ухаживать, и мы сможем запросто продавать их в Мунде и на других островах. Их просто надо кормить два месяца, а потом убивать и ощипывать. А корм будет доставляться по морю в Мунду, а мы станем забирать его на каноэ.
Генри и Том выглядят несколько озадаченно.
И действительно, птицеферма не только поспособствовала бы улучшению моего рациона, но и оказалась бы вполне посильным делом, которое можно вести с любым размахом. Тысячи или десятки тысяч куриц…
— Единственная проблема заключается в том, — мрачно завершаю я, — что мы не можем получить однодневных цыплят.
— А если раздобыть их где-нибудь в другом месте? — бодро заявляет Кисточка.
— Рано или поздно любой кокос падает на землю, — с философским видом добавляет Лута. — Твоя сдача.
Я вздыхаю и начинаю раздавать карты. Целая страна, лишенная кур. Я качаю головой. Немыслимо. Где-то же они должны быть!
Позднее, когда игра подходит к нашему очередному разгрому, мимо моего дома по недвижным водам проплывает Гордон, помощник плотника Импа. Керосиновая лампа, закрепленная на носу его каноэ, придает ему вид призрака, — он ходил за лангустами. Как сумасшедший Гордон нырял в темные воды со своим приятелем Моисеем. В свете керосиновой лампы они извлекали пугливых ракообразных из-под камней и рифов, где те норовили спрятаться.
— Удачно? — окликаю его я.
— О, счур хорошо сегодня.
Из темноты вылетает какой-то темный предмет, который шлепается на стол, как рыцарская перчатка, и соскальзывает в сторону. Темно-синее тело лангуста оторочено коричневым и заканчивается изящным веерообразным хвостом — это очень красивое животное около фута в длину. Он садится, потрясенный подобным отношением к собственной персоне, и явно ждет следующего акта агрессии. Ждать приходится недолго: едва лангуст успевает собраться, как Смол Том хватает его и устремляется по направлению к кухне Эллен.
Через несколько минут тот возвращается, и теперь прекрасная тварь, которую Смол Том держит в руках, успевает приобрести темно-красный цвет с желтой оторочкой. Мы задумчиво поедаем лангуста, и я снова погружаюсь в размышления об организации птицефермы. Может, нам удастся купить яйца и самостоятельно их высидеть? Я в этом не был уверен. Надо спросить у Уоррена. Да уж, он и в самом деле поразительно волосатый человек.
В автоматизированном, изощренном западном мире осуществление столь незначительного проекта вряд ли сопровождалось какими-либо трудностями, и о них никто даже не стал бы говорить. Достаточно всего лишь снять телефонную трубку, вставить кредитную карточку, а потом сидеть и ждать, когда предприятие начнет приносить доход. По крайней мере так я себе это представлял, хотя и не занимался прежде ничем подобным. Однако здесь, на просторах Тихого океана, в стране, обладавшей лишь самой элементарной инфраструктурой, даже простейшее дело могло в любую минуту превратиться в неуправляемую авантюру, и я не сомневался, что меня ждут серьезные испытания. Но тогда, раскусывая клешню лангуста и высасывая содержимое, еще не догадывался, какие поистине титанические усилия от меня потребуются.
Глава 8
Вуни и вантоки
Стэнли догадывается о чем-то подозрительном. — Чатни начинает злоупотреблять моим доверием. — Кисточка выбирает новый путь. — И мы готовимся к охоте на куриц.
Когда на следующее утро я прихожу на службу, о чем ежедневно печется Стэнли, проявляющий особую заботу о моей душе, то замечаю, что уже многие обеспокоены обуревающими меня проблемами. Потом возвращаюсь домой и заканчиваю завтрак, состоящий из блинов, рецепт которых мне передала Марлен и который теперь усовершенствовала Эллен. (Увы, мы обходимся без масла, молока, яиц и дрожжей. А они, несомненно, существенно улучшили бы качество блюда.) Я запиваю их черным новогвинейским чаем и наблюдаю за тем, как Стэнли ловит рыбу на наживку.
Каждый день на краю сходней, расположенных рядом с кухней Эллен, плавают целые стаи рыб. Стэнли забрасывает свой тройной крючок на отмель и ждет несколько мгновений, прежде чем выдернуть его обратно. Если везет ему, а не рыбе, то на одном из крючков болтается улов. И Стэнли опускает извивающегося малька в помятый котел, расположенный в шаге за его спиной; живая наживка, корчащаяся на крючках, производит куда как менее аппетитное впечатление. Увы, всякий раз, когда Стэнли бросает рыбу в котел и поворачивается к воде в ожидании новой, из дома выскакивает Чатни, которая тут же вытаскивает лапой его улов. Зажав его в зубах, она бросается домой, чтобы съесть свою добычу под моим столом. Через час Стэнли разворачивается к котлу со своей наживкой и обнаруживает, что тот пуст, если не считать пары дюймов воды на дне. Он негодующе морщит лоб и оглядывается по сторонам, но видит лишь Чатни, которая нежится на солнце, — вид вполне невинный, а я, будучи невольным соучастником, сижу за столом и поедаю свои блины. Стэнли недоумевающе качает головой и вновь возвращается к своему занятию. Чатни приоткрывает один глаз.
