Но не на всякое дерево он прячет добычу, есть у него «любимые деревья». Я уверен: «ваш» леопард вернется…» Вечером за ужином к нашему столу подошел с торжественным лицом англичанин: «Что я вам говорил! Лео пард оказался на дереве! И вёл себя так же, как с вами».
Наш знакомый оказался журналистом. Он сказал: «Для фотографа нынешний снимок надо считать рядовым…
Минутку, я сразу вернусь». Вернулся он из своей комнаты со снимком. «Вот вам на память мой шедевр. Я сделал его в первый мой приезд в Кению. Посмотрите, как высоко может забраться леопард…»
Я решил отдариться и сбегал в номер за снимком лисы. Взглянув на него, англичанин поднял большой палец кверху: «О! Как это удалось?» — «Счастливый случай!..» И рассказал историю снимка.
В тот день мы с Михаилом Домогатских распрощались с англичанином — он остался, а мы поехали в Кению, где мой земляк-воронежец работал корреспондентом «Правды».
За много лет у меня собралось порядочно снимков животных-древолазов. Вот дикий кот, живущий в Западной Европе. Держится в лесах неухоженных. Успешно охотится и прячется в кронах деревьев.
Домашние кошки являются потомками этих древолазов — от собак мгновенно залезают на дерево, на забор или крышу.
Медведь — хороший древолаз, но взрослый мишка с трудом может влезть на дерево. Зато медвежата мгновенно взлетают вверх — ищут спасения в том числе и от медведей, готовых прикончить малышей. А черные американские медведи пасутся и прячутся на верхушках деревьев; гималайский медведь с белой отметиной на груди постоянно держится Верхолаз: медведь наверху и неохотно спускается на землю. И берлоги этот медведь не строит — ищет большое дупло, в нем зимует. Помню заметку в газете: спилили лесорубы в Приморье большое дерево, а в его дупле — медведь! Этот древолаз одинаково влезает на большое дерево и на маленькое тоже (смотрите снимок).
Среди древолазов нашего леса в первую очередь надо назвать куницу — неутомимо преследует белок, найдет гнездо с бельчатами — обрадуется, в их гнезде ляжет поспать.
Столь же проворен и кровожаден соболь. Пишут: соболь подкрался на дереве к глухарю и вцепился ему в шею.
Обезумевшая птица полетела куда глаза глядят и опустилась в деревенском дворе. Глухаря нашли мертвым, а соболю хоть бы что — пытался залезть в сарай к курам.
Живущих в лесах птиц тоже можно отнести к древолазам: поползень бегает вверх и вниз по стволу, дятлы приспособлены к жизни на дереве.
В тропических лесах свои древолазы. Обезьяны легко путешествуют по ветвям даже с детенышами. Есть животные, которые никогда не опускаются на землю, либо опускаются исключительно редко — ленивцы, например.
Львов трудно назвать древолазами, однако в лесном Национальном парке Танзании львы приспособились спать на деревьях. Почему? Из-за боязни, что их нечаянно могут растоптать слоны и побеспокоить другие животные.
Змеям природа уготовила жизнь на земле, они «пресмыкаются». Но есть среди них жаждущие высоты, где они могут охотиться. Одну из этих змей я в
Африке фотографировал. Она похищает из гнезд птичьи яйца и называется яичной змеёй. Другая (на снимке она поднимается вверх по стволу дерева) — названия ее не знаю и зачем ей дерево — тоже не знаю, но способность к лазанью у змеи налицо.
И не забудем о человеке. Когда-то наши давние предки умели хорошо лазать по деревьям, и кое-что у нас сохранилось. Например, лезут высоко на дерево, чтобы заглянуть в птичье гнездо. С восхищением видел, как башкиры-мёдоискатели в суконных чулках и с помощью плетеной из кожи веревки поднимаются вверх к медовой борти. А ведь недавно, когда еще не было ульев и дуплянок, мёд брали только из борти.
Значит, предки наши умели хорошо лазать. Американские индейцы не знали мёда, пчёлы появились в Америке вместе с белыми людьми. Когда в стране стали строить небоскрёбы, индейцев приглашали на стройки — эти дети природы не боялись высоты.
Не боятся высоты электромонтажники, но у них есть специальные крючья — «кошки». И есть профессия, когда человеку надо не бояться высоты. Посмотрите на снимок, сделанный в Канаде на состязании лесорубов. Человек находится на большой высоте. На поя се у него топор, на ногах — «кошки». Страшно. Но этот работник высоты не боится. Такая профессия!
Кабаний ужин
Почти каждый день в пуще мы видели кабанов…
Но только одно мгновение. В самом неожиданном месте дорогу перебегало безмолвное существо в темной попоне.
Все случалось так быстро, что я не успевал навести объектив, не успевали мы и как следует разглядеть зверя. Мелькнул — и все.
Один раз дорогу пересекала семья кабанов. Попоны тут были разные: черные, и посветлее, и рыжеватые в продольную полоску у совсем маленьких поросяток. Визг, хрюканье.
И сразу же тишина. Опять мы стоим возле следа, уходящего в сумрак между стволами. Жизнь леса только маленьким краем мелькнула перед глазами. И опять все скрыто мокрыми лапами елок и теплым туманом.
— Поглядеть бы хоть одним глазом…
— Терпение есть — можно и поглядеть, — сказал лесник. — В надежном месте посажу вас на вышку. Рассыплем подкормку…
Сидим на вышке. Это сооружение в еловом лесу можно принять за крохотную избушку на длинных скрипучих ногах. Маленький деревянный помост прямо-таки стонал, пока мы поднимались по лестнице. И теперь, когда мы сидим наверху, укутанные в тулупы, помост скрипит от малейшего шороха, скрипит, кажется, даже от движения головы. Краешком глаза вижу часы на руке — сорок минут сидим. Мороз отыскал щели в тулупе. Нестерпимо хочется пошевелить руками, ударить валенками друг о друга. Но мороз должен быть и нашим союзником — аппетит у кабанов в такую погоду отменный. Вот-вот должны появиться.
Почти под вышкой, между стволами берез и елок, рассыпан корм — картошка и желуди. Кабаны знают об этой столовой. Скрип саней и разговор егеря с лошадью — для них привычный сигнал к обеду. Но что-то медлят… Сидеть, впрочем, совсем нескучно. Мы видим лесную жизнь в минуты, когда она ничем не потревожена.
Главных едоков нет, но пир уже начался. Лесные мыши шныряют по россыпи желудей. Почти одновременно появилось полдюжины соек. Они поочередно пикируют сверху.
Схватила желудь — и низом-низом в сторонку. Где-то у каждой своя кладовая — избыток еды, надо делать запас. Пикируют беспрерывно, и мы видим необычайно красивый наряд лесной модницы. Два дрозда уселись на ветку над головами у нас. Дрозды верещат, чистят перья — значит, сидим мы достаточно скрытно.
