class="p1">Он сгрузил на кресло пакеты с логотипом супермаркета. Мимо прошмыгнула нагулявшаяся Мышка.
– Я, это, ужин принесу! – пообещал Стив и сбежал.
Мышка вспрыгнула на постель, требовательно подпихнула меня носом.
– Все в порядке? – спросила я, наглаживая черную шубку. – Тогда нужно кое-что сделать.
Она согласно мурлыкнула и прижмурила глаза…
К назначенному часу я была во всеоружии. Закрытое темно-красное платье облекало фигуру, как перчатка. Рыжие волосы – на контрасте – ярко пламенели. Красная помада, туфли на тоненьких высоких каблуках, глубокий томный запах пачулей, абрикоса и миндаля.
Рук застыл на пороге.
– Кажется, – выговорил он, не отводя от меня ярко-голубых глаз, – сегодня мы никуда не пойдем.
Я рассмеялась. На душе вдруг стало легко-легко.
– Я не против. Но у тебя, наверное, планы?
Он вздохнул, потер лоб. Прислонился плечом к двери.
– Смит прислал весточку. Донован сдал ему ту гадалку. Она сегодня будет в клубе «Малышка Ванесса». Говорят, она там инкогнито гадает.
– Вот жук! – невольно восхитилась я. – Выходит, клятва все-таки была не о том?
– Выходит, – кивнул блондин, не отрывая от меня горящего взгляда.
– Перестань, – нахмурилась я притворно. – Хочешь, не хочешь, а в тот клуб идти придется. Кстати! Вот тебе и «МВ».
– Думаешь, это «Малышка Ванесса»? – сразу сообразил он. – И мы зря думали, что это имя?
– Скорее всего. Среди тех троих нет ни одной «МВ».
– Ты права, – хмыкнул Рук. – Одной загадкой меньше. Ну что, идем?
И галантно подставил локоть.
***
«Малышка Ванесса» оказалась уровнем повыше, чем пресловутая «Цыпочка». Тут был метрдотель, официанты в белых фраках, хрустящие скатерти и шампанское.
А вот публика разношерстная. Зажиточные рантье, военные на пенсии, успешные коммивояжеры, даже дельцы с Центрального проспекта.
Официанты бесшумными тенями скользили между столиками. На сцене играл неплохой оркестр. Негромкий смех, цветы, музыка…
Рук снял две ложи. Одну для нас с ним, Хэнка с разбитной девицей и еще двух парней. Во второй в удобством обосновались «быки».
– Я думала, мы будем вдвоем, – шепнула я Руку, увидев это все.
– Шутишь? – спросил он меня на ухо. Щекотно шевельнулись губы, и по моему телу пробежала дрожь. – Мы на грани войны, Меган. Один я теперь даже в сортир не пойду.
Я сглотнула. Вот как после этого наслаждаться ужином?
– Тогда зачем мы вообще сюда пришли?
– Мы празднуем, сладкая, – блондин мне улыбнулся.
– Что? – с трудом выдавила я. В горле пересохло.
– Вчера мы выжили. Чем не повод?
Подмигнул мне и с аппетитом набросился на еду.
Вот это нервы!..
У меня же от шума и напряжения начала раскалываться голова. В представление на сцене я почти не вглядывалась. Только ковырялась в тарелке и морщилась от особенно громких аплодисментов.
– Потерпи немного, – Рук коснулся губами моего виска, и боль исчезла. – Еще четверть часа, и можно действовать. Сможешь?
– Да, – я благодарно ему улыбнулась. Надо же, заметил!
Гангстер погладил меня по щеке и вернулся к прерванному разговору.
А я прикрыла глаза. Проклятье, не хватало только в него влюбиться!..
Оркестр наяривал что-то заводное, на сцене выкидывали коленца девушки в зеленых платьях и высоких гольфах. Когда юбки задирались особенно высоко, зрители начинали свистеть и хлопать. Публика уже разогрелась и хорошо приняла на грудь.
Рук пересел поближе ко мне. По-хозяйски огладил мое бедро. Прикусил мочку уха.
Щекам стало горячо. Что, прямо тут?!
Оттолкнуть его я не успела.
– Подыграй мне, – шепнул Рук.
– Как? – спросила я одними губами.
– Просто не мешай, – усмехнулся он.
Пришлось вытерпеть парочку прилюдных поцелуев и ласк. Брыкаться я не брыкалась, но у всех на виду расслабиться не получалось.
Зачем он это делает?! Не ради того же, чтобы выставить меня шлюхой! Мало ли, что Рук называет меня своей женщиной, все равно о приличиях забывать не стоит…
Взорваться я не успела.
Блондин перемигнулся с метрдотелем, и в руки гангстера перекочевала связка ключей от «номеров».
Он приобнял меня за талию и повел наверх.
Я приостановилась. Спросила тихо:
– Ты правда хочешь… тут?
Брезгливость скрыть не удалось.
Рук поморщился.
– Сладкая, я же не подросток, чтобы заниматься этим где попало. Пойдем.
Сбитая с толку, я позволила ему себя увести. И лишь наверху сообразила, что он задумал. Налево – «гостевые спальни», направо темный коридорчик, у дальней двери скучал охранник.
Рук как по волшебству превратился из нетерпеливого любовника в галантного кавалера.
– Дорогая, – начал он меня уговаривать бархатным голосом, – может быть, ты сама сходишь?
И локоток сжал со значением.
– Дорогой, – я капризно оттопырила нижнюю губу, включаясь в игру, – если ты хочешь меня бросить, то так и скажи! Это из-за той девицы? Как ее там, Китти? Да?
Охранник заступил нам дорогу.
– Мистер, миссис, вы к кому?
Рук послал ему извиняющийся взгляд. Благо, шляпа и полутьма надежно скрывали его светлые волосы. Иначе представление бы не удалось – блондинов-ганстеров опасались.
– Мы погадать, – понизил голос Рук.
И сунул охраннику заветную карту вместе со свернутой трубочкой купюрой. Тот кочевряжиться не стал. Деньги мгновенно исчезли, карта легла на столик в углу.
– Проходите, хозяйка не занята.
– Как нам ее называть? – влезла я.
Охранник построжел.
– Да никак, миссис. Сами увидите.
И мы увидели!
Кабинет от пола до потолка затянут темно-синим бархатом. Свечи, хрустальный шар, прочая дребедень. Я прикусила губу, чтоб не фыркнуть. Чувство, что мы оказались внутри шкатулки с дешевенькими побрякушками.
А еще там странно пахло. Цветочный аромат, но с какой-то неприятной нотой… Такой смутно знакомый…
– Что привело вас к Великой? – низким голосом спросила стоящая у окна женщина. И только потом обернулась.
Черное бесформенное платье, шляпа с вуалью, за которой еле угадывались густо накрашенные глаза, слой пудры на лице, ярко-красная помада. Неплохая маскировка! В таком виде ее мать родная не узнает.
– Ясной ночи, – традиционное приветствие само сорвалось с губ. – Мы хотим кое-что узнать.
– Не погадать, я полагаю, – алые губы искривились в улыбке. – Садитесь, раз пришли.
Мы устроились за столом.
Рук не стал ходить вокруг да около.
– Кому вы помогаете? – спросил он в лоб.
– Не понимаю, о чем вы, – ответила она безмятежно. Лежащие на столе руки не подрагивали, глаза смотрели прямо.
– Понимаете, – усмехнулся гангстер. Снял шляпу, демонстративно расстегнул пиджак, показывая кобуру под мышкой. – И вам лучше сразу все рассказать.
– А если не расскажу, то что? – она по-прежнему была подозрительно спокойна.
Блондинов боятся, потому что они могут лечить, а могут и калечить. Например, сотворить с неугодным что-то вроде того, что сделали с Пориджем.
– Поедете со мной, – усмехнулся Рук. – Поговорим в тихом местечке… по душам.
А я все пыталась понять, почему запах ее духов кажется мне странно знакомым.
