– Орландо не любит посетителей?
– Напротив. Он очень рад им. Будет рад и тебе, особенно когда ты скажешь, чего хочешь. Ты ведь тоже чего-то хочешь от него?
– Может быть. Ну, вообще-то я прибыл сюда не для встречи с Шарвисом. Я даже не знаю теперь, зачем я пришел. Но раз уж я здесь, мне хотелось бы, по крайней мере, повидать Аллодия. Я хорошо его знал.
– Если ты его знал, тебе лучше с ним не встречаться.
– Где он?
Дамьяго огорченно развел руками, но все-таки показал:
– Аллодий живет направо от тех высоких утесов. Шарвиса ищи в горах: его лаборатории пронизывают горы насквозь. Добравшись до жилища Аллодия, ты увидишь высокий столб из полированного камня. Он отмечает вход в обиталище Шарвиса.
– Я же сказал, не думаю, что мне захочется теперь его видеть.
Дамьяго неопределенно кивнул:
– Твое дело.
Кловис Марка стоял на краю скалы, освещенной лучами искусственного солнца. Рядом, в кресле с высокой спинкой, сидел мертвенно-неподвижный Аллодий.
Уже второй раз Марка спрашивал:
– Аллодий, я тебе не помешал?
Тот не отвечал и даже не шевелился. Нервничая, Марка подошел ближе.
– Аллодий, я Кловис Марка, – он осторожно обогнул кресло, стоявшее на самом краю.
Аллодий продолжал отрешенно смотреть в пространство. Солнце, бившее прямо в глаза, казалось, не мешало ему. Марка уже было подумал, не мертв ли он?
– Аллодий?
Во всем облике старика чувствовался недюжинный характер. Он был крупным мужчиной, с могучими мускулами, широкой грудью. Голову, массивную, тяжелую, украшала грива густых вьющихся волос. Его полные губы скривились в гримасе, одновременно жестокой, чувственной и сардонической. Но все это было заморожено, неподвижно, словно Аллодий превратился в статую, и только глаза жили на омертвевшем лице.
Марка наклонился, заглянул Аллодию прямо в глаза и в ужасе отпрянул, чуть не сорвавшись в пропасть. В глазах старика, так и не узнавшего его, Кловис прочитал невыразимую муку. Точно немой, ничего не понимающий зверь бился и метался в клетке черепа.
Аллодий уже явно был не способен мыслить. Он только чувствовал. Марка не мог выдержать этого взгляда, взгляда страдающего животного. Он отвернулся.
Аллодий был гением, его интеллект и творческий потенциал не имели себе равных. Он создавал величайшие произведения искусства – причудливые сочетания поэзии, прозы, живописи, скульптуры, музыки и драмы, поражавшие и восхищавшие всех без исключения. Теперь же словно что-то разрушило его сознание, оставив чувства нетронутыми. Он воспринимал окружающее, но как?
Марка решил избавить Аллодия от страданий. Он взялся за спинку кресла и принялся толкать его к краю скалы. Сзади вдруг послышался голос:
– Это не выход, Кловис Марка, – голос принадлежал Тейку.
Марка повернулся. Тейк стоял, сложив на груди руки и привычно наклонив голову.
– Почему?
– У него есть то, что хотел ты.
– Это? Я хотел вовсе не этого.
– Он – бессмертен! Попросил Орландо Шарвиса, и тот сыграл с ним шутку. Аллодий обрел бессмертие, но потерял ощущение времени.
– Шутку? – Марка едва мог говорить. – Аллодий был величайшим…
– Да, Шарвис знал, кем он был. В этом, видишь ли, и заключалась шутка.
Помолчав, Марка спросил:
– Есть ли какой-нибудь способ убить Аллодия?
– Боюсь, что он неуязвим, как и я.
– Ты тоже бессмертен, мистер Тейк? Я так и думал.
Тейк сухо рассмеялся:
– Я – бессмертен, я – супермен, мои рефлексы в десять раз быстрее, сила в десять раз больше, чем были раньше. Меня нельзя убить. Я даже не могу покончить с собой. Только Шарвис, сделавший меня таким, может меня уничтожить. А он отказывается, ведь я – его первый бессмертный. Когда-то я был солдатом и сбежал вместе с Шарвисом по окончании Последней Войны. Я был его помощником, когда он формировал свою экспедицию на Титан. К тому времени он уже провел эксперименты на мне и других. Они умерли, а я выжил. Парадокс – я готов был рискнуть жизнью ради бессмертия. После того, как он прооперировал себя, мы отправились на Титан и именно благодаря нашему отличию от других выжили.
– А другие?
– Несмотря на все новые и новые операции, они погибли один за другим. Тогда Шарвис и я вернулись на ночную сторону Земли, на Луну.
– Как вам удалось создать этот мир?
– Мы начали работу еще до отлета. Здесь был построен звездолет на Титан. У Шарвиса множество машин, они способны делать все, что угодно. А материалов здесь хватает.
– А теперь ты находишь свое бессмертие невыносимым, почему?
– Он дал мне бессмертие, но отнял мою жизнь.
– Шарвис дал, Шарвис взял, – пробормотал Марка. – Это слова Дамьяго. Знаешь Дамьяго?
– Я знаю всех. Это я присматриваю за ними. Шарвису некогда.
Марка взглянул на горы.
– Дамьяго сказал, что лаборатория Шарвиса там. Тейк, очевидно, он способен сделать все, что угодно. Даже оживить наши гены, дать надежду нашему миру… Если бы мне удалось повидаться с Шарвисом…
Тейк прыгнул, и прежде чем Марка успел что-то сообразить, столкнул его со скалы.
Падая, Марка едва ли не с радостью осознал, что сейчас погибнет: убивая, Тейк избавлял его от всякой ответственности. Но потом почти автоматически Кловис нащупал пульт гравипояса, и начал медленно планировать вниз. Еще одно нажатие, и он стал подниматься.
Тейк ждал, сложив руки на груди.
– Видишь, Кловис Марка, я не шучу. Я, скорее, убью тебя, чем позволю встретиться с Шарвисом. Ты просто не представляешь, чем это может для тебя кончиться.
Марка опустился на скалу. Под ногами он увидел камень, нагнулся и подобрал его.
– Единственное, в чем ты смог меня убедить, Тейк, так это в собственном безумии. Ну, как я теперь могу верить, что твоя оценка Шарвиса справедлива? Ты ненавидишь его за то, что он исполнил твое желание, но разве можно его винить за это?
– Вот видишь, – сказал Тейк. – Ты уже начинаешь искать Шарвису оправдания. Если ты будешь настаивать, если не вернешься со мной к башне, я лучше убью тебя. Это будет милосердным поступком.
– Я по-прежнему хочу решить сам.
– Я тебе не позволю.
Марка швырнул камень в Тейка. Тот перехватил камень на лету и двинулся к Марка, занеся руку для удара.
Марка надавил клавишу и стал подниматься в воздух, но Тейк схватил его за ногу, подтащил к земле и ударил камнем по голове. Марка ничего не почувствовал, но понял, что мертв.
IV. ВОСКРЕШЕНИЕ
В последний миг жизни Кловис Марка осознал, как сильно хочет жить, и в то же время примирился с тем, что уже мертв. Однако теперь он вновь ощущал себя живым, и это бесконечно радовало его.
Он открыл глаза, но ничего не увидел. Испугавшись, он поспешил закрыть глаза. Так, может быть, он все-таки мертв? Казалось, он парит в невесомости, не чувствуя собственного тела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
