автобус, за неимением новых сообщений Нина перечитывала диалог с самого начала и ничего не видела вокруг, кроме прямоугольника экрана. За несколько уроков в их чате накопилась тонна переписки. Еще ни с кем, кроме Отто, она не общалась так долго, увлекательно и, что самое главное, непринужденно.
Болтать с незнакомцем оказалось так же легко, как дышать. Интересно и просто, будто они давно знали друг друга. Слова возникали сами собой, нужные слова, приятные, чистые, они укладывались рядышком, как кирпичики для строительства дома, в котором захочется жить.
Icebreaker обладал манерой общения, которая еще не встречалась Нине в реальной жизни. Искусство его беседы поражало. Он был неглуп, сдержан и скромен, что моментально подкупало ее в людях. Если это Ларс, то у него раздвоение личности. Хотя с каждой минутой в это верилось все меньше.
Верна ли первоначальная догадка, Клиффорд с ней общается или нет, постепенно теряло значение, как выцветающая фотография, но любопытство никуда не исчезло. Оно как будто преобразовывалось во что-то еще. В намек на привыкание. В желание, чтобы это не кончалось.
Сет уже сидел на своем месте в автобусе, когда Дженовезе прошла мимо него, ни на секунду не отрывая взгляда от телефона.
На ощупь брела в самый конец, чтобы сесть там со своими аутсайдерами, потому что блондина сегодня не было, и сиденья перед Сетом пустовали. Туда никто не садился, как будто опасались заразиться чем-то, что делает эту парочку такими странными.
Вероятность того, что Нина сядет к нему, составляла не больше процента, и все же он надеялся. Прибился ближе к окну, демонстрируя, что место рядом с ним абсолютно свободно. Даже рискнул проводить ее пристальным взглядом. Она и не заметила. Смотрела в экран и глупо улыбалась, одновременно хмурясь. И как это у нее получается совмещать такие разные эмоции?
«Ну, ты сам в этом виноват, Сет Ридли», – сказал он себе, сжимая мобильник на колене экраном вниз. В большой ладони его почти не было видно. Звук и вибрация предусмотрительно выключены.
Он почти вывернул шею, чтобы еще немного посмотреть ей вслед, и потерял бдительность. В тот же момент на сиденье рядом с ним плюхнулась сестричка Биллингсли. Наученный горьким опытом, Сет спрятал телефон в карман джинсов. Блондинка проводила его взглядом.
– Я думал, мы все решили.
– Мы? Вы с моим братом все решили, Сет.
– Это ничего не меняет.
– Лучше бы поблагодарил, что я сохранила твою тайну.
– Говори тише.
– Я прекрасно понимаю, как многое от меня зависит. Сейчас все было бы иначе.
– Не знаю, что заставляет тебя держать язык за зубами, но спасибо.
– Да просто я не хочу тебе вредить.
– Тогда что ты делаешь здесь?
– Все равно она к тебе уже не сядет. Она скорее проведет время со всеми придурками школы, чем с тобой.
– Не понимаю, о ком ты.
Стоило Отто один раз не прийти на занятия, и дерзость Ханны тут же выкрутили на максимум. Без узды в виде брата она становилась невыносима. Сет склеил губы и смотрел в окно, стараясь сохранять спокойствие.
– Не будь таким грубым. Я предлагаю быть друзьями.
– Я не хочу ни с кем дружить. Мне это не нужно.
– Ну-ну. Ни с кем, кроме нее, да? Двойные стандарты.
Ханна начинала пузыриться от раздражения. Схватив его за локоть, она придвинулась и зашипела:
– Почему она, скажи? Почему она? Что вы все в ней такого находите?
Сет грубо выдернул руку. Сдержался, чтобы не отмахнуться. Стиснул зубы. Ученики продолжали прибывать, лениво заполняя автобус. На них поглядывали, но без прежнего интереса. Сейчас их ссоры легко объяснялись и воспринимались публикой как логичные последствия того, что между ними было. Многие пары продолжают выяснять отношения и обмениваться претензиями даже после разрыва.
– Ханна, услышь меня: я не хочу с тобой дружить. Ты мне не нравишься. Ни как девушка, ни как человек. Оставь меня в покое.
– Не могу. Не могу, Сет. Я хочу быть с тобой в нейтральных отношениях. Пожалуйста. Давай не будем врагами. Нам обоим это ни к чему. Я просто хочу перемирия.
Ридли потер переносицу, пощипал кожу между глаз. Вздохнул. В ее голосе звенела манипуляция. Он слишком хорошо это слышал.
– Послушай, Ханна…
– Прости меня. Мы начали не с того. Я произвела на тебя самое дерьмовое впечатление. Я знаю. Поверь. И больше не буду лезть к тебе со своими чувствами, хотя мне некуда их деть, и думаю, ты меня в этом понимаешь. Я просто не хочу вражды.
– Я с тобой не враждую.
– Тогда веди себя как человек.
– А как кто, по-твоему, я себя веду?
– Как говнюк.
– Кто бы говорил.
– В отличие от меня, в глубине души ты хороший. Я это чувствую, – вздохнула она и встала, замерла на секунду, будто ожидая, что он ее остановит, но, так и не дождавшись этого, отправилась на свое место. Автобус тронулся.
Из конца салона, где по какому-то негласному правилу всегда собирались самые неспокойные, веселые и неугомонные ученики, раздавалось сдавленное ржание, гиканье и жужжание разговоров, словно шмели бились в донышко большой бутылки, лежащей на боку. Временами в этой мешанине звуков проносился энергичный и несдержанный смех Дженовезе, который невозможно было не узнать – он напоминал маленький электрический смерч.
Сет убедился, что никто не смотрит в его сторону, вытащил и разблокировал телефон. Украдкой перечитал последние сообщения в чате. Заблокировал, длинно выдохнул. Нельзя. Сейчас – нельзя. Слишком рискованно. Второй раз в тот же самый капкан он попадать не собирается. Как только сойдет на своей остановке – сразу же. А сейчас просто слушай, как она смеется позади, и довольствуйся тем, чтобы гадать, что ее рассмешило.
Но планам Сета не суждено было исполниться. Маловероятная случайность вмешалась в них, перестраивая реальность. Автобус притормозил вне остановки, и все удивленно замолчали. Водитель повернулся к ученикам и сообщил, что дорогу перекрыли, и дальше им придется идти пешком. Отклоняться от ежедневного маршрута он не имеет права, да и смысла в этом нет. Транспортная развязка Мидлбери не предполагала какого-то другого пути, кроме движения по синусоиде главной дороги, чтобы раскинуть всех по своим районам.
Школьники недовольно выбирались наружу, где причина остановки стала более очевидной – канализационная авария. На месте уже копошились сотрудники в желтых тельняшках, стояла вонь средней тяжести, все спешили зажать носы и удалиться. На одном из припаркованных у обочины автомобилей криво лежала крышка сорванного подземными парами люка. Стекло под ней было разбито, но сигнализация уже молчала.
Нина присвистнула и осмотрелась. Сейчас ей нужно было выйти
