всё.
Когда они шагнули на смотровую площадку, купол снова был большим и, казалось, можно увидеть даже цепи, скреплявшие трещины, появившиеся на неё ещё в восемнадцатом веке.
— Как это работает? — теперь Олив стояла, облокотившись на перила невысокой ограды, обрамлявшей смотровую площадку.
— Без понятия, — честно признался Тео, — думаю, дело в перепаде высот, но эту информацию ещё нужно проверить.
Олив понимающе кивнула.
— И-и как ты обнаружил это место? — спросила она, не отрывая взгляда от открывшегося им вида.
Ветер взлохматил её светлые волосы, и Олив, захватив их на затылке, ловким движением связала пряди в узел на макушке.
— Хотя это, наверное, глупый вопрос, — добавила она поспешно, — Это же часть твоего рабочего маршрута?
— Вовсе нет, — опустив локти на перила, Тео сложил пальцы замком, и встал вполоборота к Олив, — это место не так просто вписать в групповую экскурсию, а на индивидуальных турах далеко не все клиенты готовы проходить такие расстояния. А жаль, это одна из самых удачных высот в Риме, и сюда редко забредают туристы. Я наткнулся на неё во время прогулки по Аурелио в свой первый день в городе, проверил в сети, оказалось, место знаковое, но не раскрученное, как например смотровая у Испанской лестницы.
Они постояли на месте некоторое время, пока Олив не оттолкнулась от перил, при этом заявив:
— Ты обещал мне римскую кухню в Трастевере!
Она сделала несколько шагов спиной вперёд и, лучезарно улыбнувшись, зашагала в сторону парка.
— Там ещё можно напиться, — Тео поспешил за ней следом по всё той же виа Пикколомини.
— Тогда тебе придётся меня нести, я и без того еле стою на ногах, — донесся до его уха её весёлый голос.
Глава VII. Ватикан
Олив вошла в квартиру когда было уже далеко за полночь. Стянув босоножки у входа, она надела мягкие одноразовые тапочки, любезно оставленные хозяевами в прихожей, бросила новые ключи на крошечную полочку при входе и прошла вглубь помещений. Ноги гудели, но Олив это мало беспокоило. Впервые за долгое время с ней случились события, которым удалось вытащить её из глубокой ямы отчаяния. Ей хотелось улыбаться и скакать по комнатам, но причина такого душевного подъема была не до конца понятна даже ей самой.
В спальне она сгребла со стула домашние плюшевые штаны и серую безрукавку из неплотного хлопка, бросила беглый взгляд в напольное зеркало и распустила успевший изрядно поистрепаться пучок. В памяти возникла прогулка по Трастевере, римский ресторан, баклажаны запеченные под толстым слоем пармизана, и то, как Тео шутливо объяснял, что итальянская кухня — это не только пицца и паста, почему итальянцы поздно ужинают и съедают одну пиццу на одного человека. Уголки губ Олив снова дрогнули, она улыбнулась этим воспоминаниям и, тряхнув головой, чтобы волосы опали на голые плечи, направилась в душ. Тёплые струи воды смыли остатки усталости. Завернувшись в домашнюю одежду, Олив прошла на кухню, поставила чайник и бросила во френч-пресс листки мяты и сухие листья эрл-грея. В ожидании закипания воды, она села на диван и, поджав одну ногу под себя, утонула в мягкой «спинке». Мысли снова вернулись на римские улочки, по которым они успели пройти сегодня.
— Почему ты живёшь на виа Тибуртина, а не где-нибудь поближе к центру? — спросила Олив, когда они уже подходили к длинному тоннелю, ведущему на их улицу.
— Потому что я не долларовый миллионер, — с досадой в голосе ответил он, — и на оклад гида вряд ли можно себе позволить покупку недвижимости в Трастевере, Кампо деи Фиори или Челио. Вообще любая покупка или аренда в Риме — это большая удача. Я обожаю Сан Лоренцо, это очень удобный район, который не заполонён туристами, но расположен не совсем на задворках. Хотя, конечно, любовь моя возникла скорее «вопреки». Здесь рядом вокзал, порой бродят сомнительные личности, расписаны все стены и не всегда убрано вдоль дорог, но это всё равно гораздо выгоднее, чем арендовать апартаменты у Кампо деи Фиори и в прочих фешенебельных райончиках.
— Оу, то есть ты не арендуешь? — Олив тогда не удалось скрыть удивления.
— В Риме настолько длительная аренда в центре города попросту невозможна, — пояснил Тео, — Все сдают посуточно, это приносит куда больше денег. Мне повезло. Семья моего университетского друга решила перебраться во Флоренцию, и, пройдя через несколько кругов бюрократического ада, я сумел её выкупить и даже не испортил себе кредитную историю, несмотря на последовавшие за этим ремонт и закупку мебели.
— Сейчас у вас очень уютно, — осторожно отметила Олив.
— Забегай иногда, — Тео открыл калитку, и они вошли во двор, единственными признаками жизни в котором было развешанное повсюду бельё.
— Ты не предлагай, я же обнаглею, — она слегка наклонила голову, вглядываясь в точёный профиль Тео.
Олив заметила, что пока они ждали лифт, он пытался спрятать улыбку, якобы, рассматривая узор брусчатки под ногами. Невероятный человек.
Мейв не оказалось дома и, проверив телефон, Тео с громкими возгласами: «Per l'amor di Dio! La uccidero domani! Avrei dovuto urlarle contro l'ultima volta!», прошёл вглубь квартиры. Олив осталась стоять у входной двери и, вслушиваясь в звуки внутри квартиры, пыталась понять, что же произошло.
— Я записываю это голосовое, а не звоню твоей матери только потому, что совсем без сил, — раздался уже более спокойный голос Тео из глубины комнат, — Ещё раз ты, не позвонивши, останешься у Франчески ночевать, клянусь Богом, мы поругаемся!
Всё понятно. Олив поджала губы и принялась с напускным интересом изучать трещины на потолке.
Тео вернулся через несколько минут.
— Извини, — в его голосе теперь звучала неловкость, — Мейв положила ключ в неочевидном месте. Пойдём, провожу тебя.
— Тео, брось, — Олив отрицательно покивала, — Я дойду.
Голубые глаза напротив теперь сощурились.
— Плохая идея, — безапелляционно заявил он и, сняв с вешалки клетчатый пиджак, набросил его Олив на плечи, — Пойдём. Провожу тебя до твоих ворот и со спокойной душой вернусь обратно.
Они вместе спустились вниз, преодолели калитку и, пройдя по улице до пешеходного перехода, остановились у ворот напротив.
— Завтра у меня экскурсия по музеям Ватикана, если вдруг тебе будет нечем заняться после обеда, набери, — буднично проговорил Тео, протягивая Олив визитку с номером телефона.
Олив стянула с плеч клетчатый пиджак и вручила его Тео, перехватив визитку двумя пальцами. Они встали ближе к уличному фонарю. Олив достала смартфон и набрала номер, написанный серым теснением по белому картону.
“Я пью виски чистым, кофе только чёрный и ложусь не раньше трёх. Для меня ты слишком милая, Ты слишком милая для меня,” — заиграл
