Михаил Юрьевич Лермонтов (1814-1841), убитый на дуэли четырьмя годами позже А.С. Пушкина, гениальный поэт и прозаик. Обстоятельства личной жизни и влияние Байрона сделали его одиноким в высшем свете, свое презрение к которому он выразил в знаменитых стихах на смерть Пушкина. Лермонтов начал служить офицером конной гвардии, но дважды был выслан из Петербурга в действующую армию на Кавказ.
М.Ю. Лермонтов
Н.В.Гоголь
Красота горной природы и героическое сопротивление свободолюбивых горцев произвели глубокое впечатление на молодого офицера и нашли свое отражение в его кавказских поэмах «Измаил-Бей» (1832), «Мцыри» «Демон» и других. Романтическое настроение Лермонтова и его способность создавать великолепные образы человеческого характера отражены в его знаменитом романе «Герой нашего времени» (1839-40). Главный герой – Печорин – служащий, как и автор, офицером в кавказской армии, бросил высшее общество. Он разочарован, эгоцентричен, потерял интерес к жизни и к применению своих сил и способностей. В своих элегических и лирических стихах, многие из которых проникнуты глубоким религиозным чувством, Лермонтов создал образцы высокой поэзии.
Третьим великаном русской литературы 30-40-х гг. был Николай Васильевич Гоголь (1809-1852). В 1831 г. вышли его «Вечера на хуторе близ Диканьки», собрание рассказов о жизни на Украине. В 1835 г. – сборники рассказов «Арабески» и «Миргород». Известная повесть «Тарас Бульба» изображает борьбу казаков в XVI в. против польских угнетателей. Главными произведениями Гоголя стали комедия «Ревизор» (1836) и поэма «Мертвые души», первый том которой вышел в 1842 г. В этих произведениях даны яркие сатирические образы провинциальных чиновников и дворян того времени. Ряд персонажей сделались символическими: мошенники Хлестаков и Чичиков, мечтатель Манилов, скупец Плюшкин, хвастун Ноздрев. Проза Гоголя отличается исключительной выразительностью. К концу жизни писатель пережил духовный кризис и посчитал себя призванным начать моральное возрождение падшего человечества, которое он так больно бичевал в своих сатирах. Во втором томе «Мертвых душ» он предполагал изобразить положительных героев, но потом сжег свою рукопись. В 1847 г. он опубликовал «Выбранные места из переписки с друзьями», где выступил в защиту существующего политического и общественного строя.
Из других писателей 30-40-х гг. упомянем поэтов А.В. Кольцова, А.Н. Майкова, Я.П. Полонского, И.С. Никитина, Т.Г. Шевченко, А.Н. Плещеева, а также прозаиков, авторов исторических романов – М.Н. Загоскина, И.И. Лажечникова и романтика-декабриста А.А. Бестужева-Марлинского.
В художественной литературе конца 40-х гг. господствующим направлением был реализм, доминирующим содержанием – социальные мотивы, гуманность, сочувствие и сострадание к «униженным и оскорбленным». В 1846 г. вышли «Бедные люди» Ф.М. Достоевского и «Деревня» Д.В. Григоровича, на следующий год – его повесть «Антон
Горемыка». В том же 1847 г. опубликован первый рассказ «Записок охотника» И.С. Тургенева «Хорь и Калиныч». Рассказы Тургенева, исполненные искренней симпатии к крепостным, оказали сильное влияние на читающую публику, равно как и произведения А.Ф. Писемского: «Горькая судьбина», «Плотничья артель», «Питерщик» и С.Т. Аксакова: «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова внука». Все эти произведения психологически подготовили отмену крепостного бесправия в 1861 г.
3.5. Идейные истоки движения декабристов
Движение декабристов было самым ярким и трагическим явлением общественно-политической жизни России XIX в. и потому заслуживает подробного рассмотрения. Основными источниками служат показания декабристов следственной комиссии,29 их письма, мемуары30 и сохранившиеся документы. Следуя, в основном, историкам «декабризма» В.И. Семевскому31 и М.В. Довнар-Запольскому32, мы приняли во внимание и советские издания источников по истории декабристов.
Нашествие Наполеона «и с ним двадесяти язык» на Россию, превратившее в пепел «матушку Москву» и закончившееся бегством и уничтожением «великой армии», вызвало широкое народно-патриотическое движение. Декабрист И.Д. Якушкин отмечает в своих «Записках»:
«Война 1812 г. пробудила русский народ к жизни и составляет важный период в его политическом существовании. Все усилия и распоряжения правительства были бы не достаточны для отражения грозного нашествия, если бы весь народ не поднялся против врагов. Не по распоряжению начальства жители при приближении французов удалялись в леса и болота, оставляя свои жилища на сожжение. Не по распоряжению начальства выступало все народонаселение Москвы вместе с армией из древней столицы. По рязанской дороге, направо и налево, поле было покрыто пестрой толпой, и мне теперь еще помнятся слова шедшего около меня солдата: «Ну, слава Богу, вся Россия в поход пошла!» Каждый сознавал себя участником великого дела – защиты Родины»33.
Последовавшая затем война за освобождение Европы, приведшая русскую армию в Париж, вызвала в участниках великой борьбы еще больший подъем. Современник М.А. Фонвизин пишет:
«Все это необыкновенно возвысило дух наших войск, и особенно молодых офицеров. В таком настроении духа, с чувством своего достоинства и возвышенной любви к отечеству большая часть офицеров гвардии возвратилась в 1815 г. в Петербург»34.
С другой стороны, долговременное пребывание за границей ознакомило интеллигентные круги русского офицерства с идейными течениями, социальными отношениями и политическими учреждениями европейских стран.
«В походах по Германии и Франции наши молодые люди ознакомились с европейскою цивилизациею, которая произвела на них сильнейшее впечатление… многие из них познакомились в походе с германскими офицерами, членами тайного прусского союза (Tugendbund), который приготовил восстание Пруссии и содействовал ее освобождению, и с французскими либералами. В откровенных беседах с ними, наши молодые люди нечувствительно усвоили их свободный образ мыслей и стремление к конституционным учреждениям, стыдясь за Россию, так глубоко униженную самовластием»35. «Теперь было невыносимо смотреть на пустую петербургскую жизнь, и слушать болтовню стариков, выхваляющих все старое и порицающих всякое движение вперед. Мы ушли от них на сто лет вперед»36.
В феврале 1816 г. полковник барон И.И. Дибич в секретном донесении фельдмаршалу М.Б. Барклаю-де-Толли писал:
«Офицеры в прусской королевской гвардии открыто говорят, что никаких королей не нужно, и что состояние мирового просвещения делает необходимым республики. Говорят, что в нашей армии распространяется такой же дух между офицерами вследствие соприкосновения их с тайными обществами во Франции, Германии, и что подобные же выражения употребляют даже офицеры свиты вашего сиятельства»37.
Возвратившись в Россию, офицеры победоносной русской армии нашли здесь полнейшее неуважение к правам личности, насильственное введение военных поселений, аракчеевский режим, расцвет крепостного рабства, «подвиги Магницкого», всевозможные злоупотребления власти, повсюду царствующий произвол. Из письма А.А. Бестужева к Николаю I:
«Для того ли мы освободили Европу, – говорили офицеры, – чтобы наложить цепи на себя? Для того ли дали конституцию Франции, чтобы не сметь говорить о ней, и купили кровью первенство между народами, чтобы нас унижали дома?»38.
Крепостное право подвергалось будущими декабристами жестокой критике, и они требовали его отмены. Н.И. Тургенев писал в своем дневнике в 1818 г.: «Я теперь более, нежели когда-либо, ненавижу всю гнусность рабства. Все доводы в защиту, в извинение рабства приводимые, суть самый пустой вздор». П.И. Пестель в «Русской Правде» заявляет: «Обладать другими людьми как собственностью своею есть дело постыдное»39.
Возмущение и протесты молодых офицеров вызывали и тяготы солдатской службы: бесконечная ее продолжительность (25 лет), бессмысленная муштровка солдат с целью превращения их в марширующие автоматы, жестокие и несправедливые наказания. Сами они старались обходиться с солдатами гуманно и доброжелательно, но, конечно, не могли пересилить господствующую систему аракчеевщины.
Особую ненависть либеральных офицеров вызывали военные поселения. «Из всех действий императора Александра после изменения его образа мыслей учреждение военных поселений было самое деспотическое и ненавистное», – писал Фонвизин40. Г.С. Батеньков, служивший под начальством Аракчеева, на следствии показывал: «Военные поселения представили мне страшную картину несправедливостей, притеснений, наружного обмана, низостей, все виды деспотизма». Пестель писал в «Русской Правде»:
«Одна мысль о военных поселениях наполняет каждую душу терзанием и ужасом. Сколько пало невинных жертв для пресыщения того неслыханного зловластия, которое с яростью мучило несчастные селения, для сего заведения отданные!»41
