28 сентября 1989 года в 23 часа 10 минут на проходной дачного хозяйства "Успенское" Совета Министров СССР (Одинцовский район) к милиционерам Тумскому и Костикову, несшим службу по охране дач, обратился товарищ Ельцин Борис Николаевич и сообщил, что примерно в 21.00 он ехал на автомашине к своему другу, который проживает на территории указанного дачного хозяйства. (Я не называю фамилию друга.) Автомашина, на которой он ехал, была им остановлена на перекрестке дорог село Успенское — Николина Гора и водитель отпущен. Поздоровавшись с инспектором ГАИ, несшим службу на этом перекрестке, товарищ Ельцин пошел в сторону дачного хозяйства, расстояние около 500 метров, пешком. Во время движения его догнала автомашина, и неизвестные втащили его в нее, накинули на голову мешок и повезли в неизвестном направлении. Через некоторое время его вытащили из автомашины, сбросили с моста в Москву-реку. Примерно через 300 метров от моста вниз по течению он выплыл к берегу, отдохнул, после чего пришел на указанную проходную. Одежда на нем была мокрая. Работники милиции помогли отжать одежду, угостили чаем, спросили разрешения доложить о случившемся в отделение милиции. Однако товарищ Ельцин о случившемся просил никому не сообщать. Милиционеры позвонили на дачу, но там ответили, что здесь таких нет. Впоследствии сестра-хозяйка дачи пояснила, что товарищи, проживающие на даче, два дня назад легли на лечение в больницу. Спустя некоторое время в проходную дачного хозяйства позвонил мужчина и спросил, находится ли там Борис Николаевич. Что с ним? Ему ответили утвердительно и попросили принести одежду. Спустя некоторое время с аналогичным вопросом позвонила женщина, которой был дан тот же ответ. После этого она попросила его никуда не отпускать и дождаться ее приезда. Через 30–40 минут, в 00 часов 50 минут, к проходной на автомашине "Нива" подъехал неизвестный мужчина, еще через 10 минут на автомашине "Волга".серого цвета приехали жена, дочь и зять. Указанные лица уехали в час ночи.
Перед отъездом Борис Николаевич просил милиционеров никому не сообщать о случившемся. Я должен сказать, что милиционеры не имели права не сообщать о случившемся. В соответствии с Уставом патрульно-постовой службы и милиции СССР, его сто двадцать седьмой статьей, они обязаны доложить о подобных заявлениях — устных или письменных, а также о фактах. Тем более что они очевидны: мокрая одежда, насквозь вымокший человек в очень тяжелом состоянии не позволяли в данном случае не верить. Поэтому они и доложили по службе, я таким образом получил информацию о случившемся. Я также считал невозможным оставить это заявление без расследования, поэтому для объективного выяснения обстоятельств сделанного сообщения Борисом Николаевичем Ельциным следственным управлением ГУВД Мособлисполкома возбуждено уголовное дело по признакам покушения на умышленное убийство. О чем, собственно, можно было судить из его обращения к милиции.
Расследованием установлено, что обстоятельства, изложенные в заявлении товарища Ельцина, объективного подтверждения не нашли. В чем это выражается?
— Во-первых, водитель автомашины, закрепленный за товарищем Ельциным, факты остановки и выхода товарища Ельцина у поста ГАИ, в 500 метрах от проходной, категорически отрицает. Отрицает также и факт преследования их какой-либо автомашиной. Утверждает, что высадил его непосредственно у проходной Успенских дач в 22 часа 10 минут, передал ему два букета цветов. Один из этих букетов был обнаружен примерно в 900 метрах от проходной, где и опознан водителем. После возвращения домой, узнав от жены о телефонном звонке дочери Ельцина, водитель позвонил ей и на вопрос, где отец, ответил, что отвез его на Успенские дачи.
Второе. Работник ГАИ Русанов, дежуривший в этот день на посту до 22 часов 45 минут, с которым якобы поздоровался товарищ Ельцин, также категорически отрицает факт, что товарищ Ельцин выходил у поста ГАИ и двигался пешком в сторону проходной. Машина не останавливалась, и из нее никто не выходил.
Изучение местности, которое было проведено, показывает, что, судя по ее характеру, включая и тот мост, который там есть, никто не мог быть сброшен в воду без причинения тяжелых физических повреждений, поскольку высота моста там около 15 метров, а глубина воды под ним всего 1,5 метра. Других мест, где можно было бы подъехать на машине и выполнить эти действия, там нет. Тем более в столь короткое время, в течение одного часа, — полежать, отдохнуть и прийти.
Во время моего разговора с Борисом Николаевичем Ельциным 30 сентября, после того как были проведены предварительные действия органами дознания, он мне заявил, что никакого расследования не надо производить, поскольку факта покушения на его жизнь не было.
Со второго октября каких-либо действий по расследованию этого факта органами МВД не производится. Мы прекратили это дело. Следователь, который вел его, также разговаривал с Борисом Николаевичем Ельциным с целью выяснения обстоятельств. Я могу передать, что и в разговоре со следователем товарищ Ельцин подтвердил, что никакого нападения на него не было. О том, что случилось, как он сказал, я никуда не заявлял и не сообщал и делать этого не собираюсь. По поводу случившегося мне звонил сам министр, я просил его закрыть дело по расследованию данного случая. Он должен был дать указания по этому поводу.
Самого факта нахождения в проходной Успенских дач товарищ Ельцин не отрицал. В ходе этого разговора товарищ Ельцин несколько раз твердо и категорически подтвердил, что никакого нападения на него не было, к работникам милиции жалоб и претензий не имеет. При этом он сказал, что просил сотрудников милиции никуда не сообщать.
С учетом вышеизложенного я еще раз докладываю, что никаких следственных действий со 2 октября нами не производится. Дело прекращено. Факта нападения не было, это подтверждается и самим Борисом Николаевичем Ельциным. А поводом для распространения слухов о якобы имевшем место нападении явилось личное устное заявление товарища Ельцина. Причем независимо от того, проводилось бы расследование органами МВД или не проводилось, слухи все равно имели бы место. Расследование, которое нами произведено, просто позволит, по-видимому, более четко, ясно высказаться по этому поводу и пресечь дальнейшее их распространение, которое, безусловно, никому не на руку.
Председательствующий. Есть вопросы к министру? Присаживайтесь, товарищ Бакатин. Борис Николаевич, пожалуйста.
Б.Н. Ельцин. Нападения на меня не было75
Я, как заявил министру, когда он позвонил на следующий день, а также следователю через день и представителям многочисленных средств массовой информации, что никакого факта нападения на меня не было, никаких письменных заявлений я не делал, никуда не обращался, никаких претензий к органам внутренних дел не имею. У меня все.
Председательствующий. Есть вопросы? Давайте суммируем это так, как мы сделали на Президиуме. Таким образом, исходя из того, что доложил и министр и что сказал товарищ Ельцин Борис Николаевич, одно ясно: никакого покушения не было. Что же касается заявления работников, на основе которого началось расследование, то на Президиуме Борис Николаевич сказал, что, может, я пошутил, а меня неправильно поняли. Ну, допрашивать, пошутил или не пошутил, — это уже за пределами криминальных аспектов данной темы. Это уже дело другое. А для нас сегодня вопрос должен быть ясен. Об этом говорю еще раз потому, что, пока я объявлял, пришел еще один запрос.
Б.Н. Ельцин. Это — политический фарс, разыгранный М.С. Горбачевым76
16 октября 1989 года на сессии Верховного Совета СССР под председательством М.С. Горбачева был обнародован инцидент, затрагивающий мои честь и достоинство. Против моей воли к разбору данного вопроса был привлечен министр МВД СССР товарищ Бакатин, который, смешивая ложь с правдой, не имел морального права способствовать распространению слухов, порочащих меня в глазах общественности. Более того, товарищ Бакатин ранее заверил, что никакого расследования, а также оглашения информации, касающейся лично меня, проводиться не будет. Новый политический фарс, разыгранный М.С. Горбачевым на сессии Верховного Совета и раздуваемый официальной прессой как событие первой величины в стране, объясняется, конечно, не заботой о моем здоровье и безопасности, не стремлением успокоить избирателей, а новой попыткой подорвать здоровье, вывести меня из сферы политической борьбы.
Создание Межрегиональной группы, сплотившей на своей платформе почти 400 народных депутатов СССР, избрание меня одним из руководителей ее координационного совета, независимость нашей позиции, альтернативные предложения, идущие вразрез с консервативной точкой зрения сторонников административно-командной системы, и даже моя частная поездка в Соединенные Штаты Америки — все это вызывает яростное озлобление аппарата. По его команде была состряпана целая серия провокационных, лживых, тенденциозно настроенных публикаций в советской печати, в передачах Центрального телевидения, распускались среди населения самые невероятные слухи о моем поведении и частной жизни.
