Ага, значит, ОН не хочет умирать! Валентин резко затормозил, снова развернулся с твердым желанием разнести этого выродка в пух и прах. Стиснув зубы, он нажал на газ. Они поменялись ролями – теперь Валентин преследовал темный автомобиль, а тот удирал. Валентин, из груди которого вырвался торжествующий крик, сосредоточился на машине впереди, пытавшейся оторваться от него. Главное, не упустить ее из света фар! И тут Валентина осенило: номер, цвет, марка машины! Это важно, по ней найдут выродка. Он отмел идею уничтожить неизвестного врага, а принялся сокращать расстояние, чтобы посмотреть на номер. Он старался, жал на газ, выжимая из своей «шестерки» больше, чем она может, и наконец почти догнал ту машину… А номера не было! Валентин от потрясения чуть потерял управление и едва не съехал в кювет, еле вырулил. Но этого времени хватило, чтобы автомобиль впереди успешно скрылся.
Он приехал домой, как ни странно, не потеряв присутствия духа, напротив, был хоть и взбудоражен, но одновременно считал себя победителем. Валентин на самом деле преодолел животный страх перед смертью. Это не значит, что завтра, встретив Шляпу, он не будет бояться его, но сегодня в нем проснулась жажда отстоять, защитить свою жизнь. Следовательно, он ощутил в себе силу.
– Ты какой-то не такой… – заметила Муза, подавая ужин.
– Нормальный, – подмигнул он, накладывая мясо в тарелку. – Водка есть?
– Есть, – округлила глаза Муза. – Дать?
– Давай, – махнул рукой Валентин, который пил лишь по праздникам. Она принесла неначатую бутылку водки и одну рюмку. – А знаешь, малыш, все будет отлично.
– Тебе видение явилось с небес? – не разделила его оптимизма Муза.
– Явилось, – твердо сказал он и выпил.
15
В подтверждение своих слов Валентин подвел Щукина и Гену к «шестерке», зад которой был изрядно помят. В это время к ним подбежал Вадик:
– Извините за опоздание, Архип Лукич… Ого! Куда это ты так вписался? – Последняя фраза адресовалась Валентину.
– Вчера его таранили, – сообщил Гена. – Ты, Валентин, уверен, что это был Шляпа? Может, все же лихач разозлился на тебя за отказ от гонки?
– У меня не крутая тачка, – возразил тот. – Гоняют на импортных автомобилях и по ровным, асфальтированным дорогам. По бездорожью машину угробишь. К тому же какой смысл бить свою машину? Любой автолюбитель бережет транспорт, а этот… Нет, это точно он. И номеров на машине не было. Он позаботился, чтоб его не засекли.
– А марка какая? – спросил Гена.
– Я сначала пытался номер разглядеть, когда поехал за ним, – виновато опустил голову Валентин. – Потом увидел, что номера сняты, и немного растерялся, чуть в кювет не угодил, а он успел за это время вырваться вперед. Но по виду… скорее всего, наша «восьмерка».
– «Восьмерка», – фыркнул Гена. – А «восьмерка» сделана по типу некоторых импортных автомобилей. Значит, опять мимо.
– Но у него-то поврежден передок, – включился в диалог Вадик. – Наверняка он сдаст машину в ремонт. Я предлагаю обзвонить все мастерские…
– …которых в городе тьма-тьмущая, – скептически напомнил Гена. – А он возьмет и сдаст тачку в поселке за городом.
– Тем не менее мастерские следует обзвонить, – сказал до того молчавший Щукин. – В котором часу он начал преследовать вас?
– Сейчас посчитаю… В половине десятого я привез ребят в город, развез за час или чуть больше. Значит, было где-то около одиннадцати… Да, около одиннадцати.
– Это его любимое время, – усмехнулся Вадик.
– Не понимаю: чего он хочет? – недоуменно поднял плечи Гена. – Стрелял и не убил, дежурил возле дома, потом таранил… Зачем?
– Я понял, что он не собирается меня убивать, хотя, может быть, и хочет этого, – сказал Валентин. – Не знаю, за что, но он ненавидит меня. Его нападения странные, ничем не заканчивающиеся. Во всяком случае, я остаюсь жив. То ли он провоцирует меня на какой-то поступок, чтобы потом довести до конца начатое, то ли пугает, чтоб я… тоже сделал какой-то поступок… Извините, я не могу объяснить то, что чувствую нутром, но мне кажется… да, у него есть конкретная цель, которая ни мне, ни вам не понятна.
– И когда ты не догадаешься, чего хочет Шляпа, он тебя застрелит, – предположил Гена. – Действительно, его действия похожи на угрозы.
– Прям загадочного злодея из него сделали, – ухмыльнулся Вадик. – А не проще ли все? У Шляпы в мозгах образовалась большая дырка, он стал придурком, одержим манией довести Валентина до психушки и успешно осуществляет план. Архип Лукич, я прав?
– Предпочитаю не говорить о том, чего не знаю, – сухо заметил тот.
– Слушай, Валентин! – внезапно осенило Вадика. – У тебя за бугром богатых родственников нет? Вдруг твой родственник скончался и оставил тебе огромное наследство. Ты об этом не догадываешься, а второй прямой наследник – Шляпа. В этом случае все становится на места.
– В этом случае Шляпа убил бы Валентина, – не согласился Гена.
– У меня нет родственников за бугром, тем более богатых, – ответил Валентин.
– Версии исчерпаны, – вздохнул Вадик.
– Ладно, не будем гадать, а продолжим поиск вашего недруга, Валентин, – закончил бестолковый спор Щукин. – Поезжайте на работу.
– У меня просьба, – задержал его рукой Валентин. – Не говорите жене, что на меня вчера опять напали. Я уехал, когда она спала, чтоб не расстраивать ее. С машиной что-нибудь придумаю, ну, объясню, почему помята.
– Она ничего не узнает, – пообещал Щукин. – Пока не сдавайте машину в ремонт, нам она может понадобиться для экспертизы. И постарайтесь возвращаться домой засветло, чтоб исключить повторное нападение.
Помятую «шестерку» Валентина они проводили сочувствующими взглядами, после чего Архип Лукич дал задание ребятам:
– Вадик, ты едешь к Стасу за алиби. Интересно, где он вчера был. Гена звонит в авторемонтные мастерские и предупреждает, чтоб сообщили нам о машинах с покореженным носом, если таковые поступят в ремонт. Я пообщаюсь с родителями Музы.
– Архип Лукич, я уверен, у Стаса есть алиби на вчерашний вечер, – недовольно протянул Вадик. – Мне он тоже не показался, но против алиби не попрешь.
– Вадим, делай, что тебе говорят, – бросил Гена.
– А я сомневаюсь в том, что Стас непричастен ко всей этой истории, – сказал Щукин, направляясь к машине. Открыв дверцу, он подбодрил молодого оперативника: – Поезжай, Вадик, к Стасу, поезжай. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.
Трофим Карпович Тригуб и его жена встретили Щукина напряженно, но некоторое время спустя, когда немного освоились с новым лицом, уже довольно легко общались с ним. Главные правила Щукина – ненавязчивость, коммуникабельность и заинтересованность в собеседнике, которую он не выпячивал. Архип Лукич пришел в восторг от небольшой загородной усадьбы (которая, в сущности, была ему, как говорится, до фонаря), где царил идеальнейший порядок, было посажено много деревьев и кустарников, а между ними проложены аккуратные дорожки, небольшие грядки строго разделены, все цветет и растет пышно. Обсудив погоду и перспективы будущего урожая, хозяева и гость прошли на застекленную веранду, где в углу возилась с куклами маленькая девочка.
– Это наша внучка Ирочка, дочь Музы и Валентина, – кивнула на малышку Евгения Васильевна. – Проходите в дом, гостей мы там принимаем, а здесь в основном завтракаем и пьем чай в течение дня. Что предпочитаете, чай или кофе?
– Кофе, – ответил Щукин.
Он устроился на одном из двух диванов в просторной комнате, огляделся. Сбоку на второй этаж вела деревянная лестница, под лестницей дверь, в эту дверь и ушла Евгения Васильевна. Кругом много старых, но добротных вещей, комната обжита – видно, что хозяева живут здесь постоянно в теплое время года. Особенно поразила его коллекция часов. Их было не так уж много, но занимали они почти всю стену, напольные и настенные.
– Великолепный дом, – произнес Архип Лукич. – И замечательная коллекция часов. Вы коллекционируете время?
– Да, – не без гордости сказал Трофим Карпович.
Этот пожилой мужчина внушал уважение. Особенно Щукину бросилась в глаза стать Тригуба-старшего – держался он прямо, голова у него посажена, можно сказать, величественно, короны только и не хватало. Очевидно, сын Станислав взял у отца внешнюю манеру держаться, не наполнив ее содержанием, отчего Тригуб-младший и производил впечатление обыкновенного сноба.
– Как точно вы подметили: коллекция времени, – задумчиво проговорил Трофим Карпович. – Вообще-то я не коллекционер, просто люблю часы с боем, приобретал их по случаю в разные годы. Когда они начинают хором отбивать время, раздается настоящая музыка. Одновременно они напоминают, что прожит еще один час. И невольно задумываешься, без толку потратил его или он был насыщенным.
– Занятно смотреть на такое количество часов, стрелки которых показывают одно время… А одни спешат, – заметил Щукин.
