Читаем без скачивания Мальчик с голубыми глазами - Джоанн Харрис

— Вот как? — ответила она.

Для Голубоглазого эти слова прозвучали так, словно ему дали попробовать новую зубную пасту с морозным привкусом.

— Да, Бенджамин теперь занимается с частным преподавателем. Будет поступать в Сент-Освальдс.

Голубоглазый скорчил гримасу и тут же прикрыл лицо рукой, но мать успела заметить и добавила:

— На казенный кошт, конечно.

Это было уже несколько ближе к истине, хотя пока что поступление Бена в Сент-Освальдс оставалось под большим вопросом. Ведь доктор Пикок предложил заниматься с Беном лишь в качестве платы за участие мальчика в его научных исследованиях.

И все же на миссис Электрик это произвело неизгладимое впечатление, чего, собственно, мать Бена и добивалась.

Впрочем, в тот момент Голубоглазому было не до миссис Электрик. Он изо всех сил боролся с тошнотой, которая накатывала на него волнами, принося с собой запахи рынка и грязно-коричневую вонь витаминного напитка — вонь раздавленных помидоров, у которых на трещинах уже появилась белая плесень, подгнивших яблок («Там, где яблоко коричневое, там самая сладость и есть», — утверждала мать), почерневших бананов и пожухших капустных листьев. И дело было не только в воспоминании о той встрече, и не только в цокоте каблуков миссис Электрик по булыжной мостовой, и не только в ее голосе с аристократически четким произнесением каждого слова…

«Это не моя вина, — уговаривал он себя. — Я совсем не плохой. Правда, правда».

Но от этого тошнотворный запах никуда не исчезал, как не исчезали и те краски, и та боль в виске. Наоборот, ему становилось все хуже; так бывает, когда, случайно увидев на проезжей части чье-то сбитое и расплющенное тело, испытываешь непреодолимое желание вернуться и рассмотреть как следует…

«Синий — это цвет убийства», — подумал вдруг Голубоглазый, и тошнотворное, паническое ощущение немного отступило. Тогда он представил себе, как миссис Электрик лежит мертвая на столе в морге и к большому пальцу ноги привязана табличка с надписью, точно поздравительная открытка к рождественскому подарку. Стоило ему такое вообразить, как мерзкая вонь ушла, а головная боль, постепенно стихая, превратилась в тупую, но терпимую ломоту, и краски вновь стали ярче, но отчего-то смешались и слились в один-единственный оттенок синего — голубоватый, как цвет кислорода, как цвет зажженной газовой горелки, как цвет кожи ребенка, умершего от асфиксии…

Наконец Голубоглазый попытался улыбнуться. Ничего, уже неплохо. И запах гниющих фруктов почти испарился. Впрочем, через определенные промежутки времени этот запах возвращался регулярно в течение всего детства, как и воспоминание о тех словах, которые мать сказала в тот день миссис Электрик:

— Бенджамин — хороший мальчик. Мы так гордимся Бенджамином.

Голубоглазый всегда испытывал одну и ту же тошнотворную уверенность, что никакой он не хороший, что он совершенно испорчен, извращен до мозга костей, но что еще хуже — ему нравится быть таким…

Наверное, он уже тогда знал…

Что однажды убьет ее.

ClairDeLune: Очень хорошо, Голубоглазый!

Chrysalisbaby: потрясно ты такой классный

JennyTricks (сообщение удалено).

JennyTricks (сообщение удалено).

10

Размещено в сообществе: [email protected]

Время: 21.43, понедельник, 4 февраля

Статус: публичный

Настроение: смутное

Музыка: Murray Head, So Strong

В тот год все менялось только от плохого к худшему. Мать на всем экономила, денег постоянно не хватало, и никто и ничто на свете, даже Бенджамин, не могло ее порадовать. У миссис Уайт она больше не работала, а если та в кои-то веки подходила на рынке к ее прилавку, мать притворялась, будто не замечает ее, и старалась сделать так, чтобы миссис Уайт обслужил кто-то другой.

А потом поползли слухи. Голубоглазый так до конца и не понял, в чем там была суть, но замечал, как перешептываются соседи и как они внезапно умолкают, когда мимо проходит миссис Уайт. Да и люди на рынке теперь смотрели на него, Голубоглазого, как-то странно. Сперва он считал, что во всем виновата Фезер Данн, сплетница и любительница совать нос в чужие дела, которая переехала в Деревню прошлой весной, подружилась с миссис Уайт и частенько помогала ей с дочерью. Но для Голубоглазого было загадкой: с какой стати Фезер понадобилось высмеивать его мать. Как бы там ни было, яд сплетен продолжал расползаться по округе, и вскоре перешептывались уже все.

Голубоглазый подумывал поговорить с миссис Уайт и задать ей прямой вопрос: в чем дело? Она нравилась ему больше всех материных хозяек и всегда хорошо к нему относилась. Он был уверен, что, если попросить ее хорошенько, она передумает, снова возьмет маму на работу и они опять подружатся…

Однажды, вернувшись из школы раньше обычного, он увидел у своего дома припаркованный автомобиль миссис Уайт. Он страшно обрадовался и испытал невероятное облегчение. Значит, они с мамой помирились и теперь снова общаются друг с другом! Значит, то, из-за чего они поссорились, уже позади!

Но, заглянув в окно, он обнаружил не миссис Уайт, а мистера Уайта; тот стоял возле горки с фарфоровыми собачками.

Голубоглазый никогда никаких дел с мистером Уайтом не имел, хотя не раз его встречал — и в Деревне, и в школе Сент-Освальдс, где тот преподавал. Но вот так, к ним домой, да еще без жены мистер Уайт никогда не заходил…

Должно быть, он заехал сюда по дороге из школы; он даже свое длинное пальто снять не успел и в руках держал учительский портфель. Роста он был среднего, телосложения самого обыкновенного, руки маленькие, аккуратные. Его темные волосы уже начинали седеть, за стеклами очков в металлической оправе поблескивали голубые глаза. Мягкий, застенчивый человек с тихим голосом, старающийся никогда не быть в центре внимания. Но сейчас мистер Уайт показался Голубоглазому совсем другим. Жизнь с такой матерью выработала в Голубоглазом особое чутье, и он за версту ощущал нарастание любой напряженности или гнева. А мистер Уайт, пожалуй, был рассержен по-настоящему, это читалось даже по его позе, какой-то странно застывшей. Было видно, что он с трудом сдерживается.

Голубоглазый подобрался ближе, стараясь остаться незамеченным за живой изгородью из бирючины. Сквозь густые колючие ветки он видел профиль матери, которая стояла рядом с мистером Уайтом, чуть отвернув от него голову. Мать явно надела туфли на высоком каблуке — это-то Голубоглазому было совершенно ясно, в них она всегда казалась значительно выше; но даже сейчас, в этих туфлях, она все равно была маленькой, мистеру Уайту едва по плечо. Через некоторое время мать вдруг встрепенулась, подняла голову и вызывающе взглянула мистеру Уайту прямо в глаза; несколько минут они стояли совершенно неподвижно, мать улыбалась, а мистер Уайт как завороженный смотрел на нее.

Потом сунул руку в карман пальто и вытащил то, что Голубоглазый поначалу принял за книжку в бумажной обложке. Мать взяла «книжку», раскрыла ее, и тут искренне ваш понял: это же пачка банкнот, хрустящих, новеньких банкнот!..

Но за что мистер Уайт платит ей? И почему так из-за этого сердится?

И в это самое мгновение Голубоглазого осенило, причем мыслил он на редкость ясно, по-взрослому: а что, если мистер Уайт и есть его отец, которого он никогда не видел? Что, если это и есть пресловутый мистер Голубые Глаза? Что, если миссис Уайт все узнала? Это объясняло и ее холодность, и бесконечные пересуды в Деревне. Это объясняло очень многое: и то, что мать сумела устроиться на работу в школу Сент-Освальдс, где преподает мистер Уайт, и ее откровенную неприязнь к его жене, и эти деньги, которые он принес ей…

Прячась за изгородью из бирючины, Голубоглазый вытягивал шею, чтобы получше все рассмотреть, чтобы уловить в чертах этого человека хотя бы слабое отражение себя.

Наверное, мистер Уайт все-таки заметил, что кто-то прячется в кустах, и насторожился. На мгновение их взгляды пересеклись; увидев, как расширились от удивления глаза мистера Уайта, как он вздрогнул, Голубоглазый не выдержал и бросился бежать. Вопрос о том, может ли мистер Уайт быть его отцом, в тот момент отошел на второй план, важнее была мысль о том, что мать наверняка сдерет с него шкуру живьем, если выяснит, что он шпионил за ней. Но насколько он потом понял, мистер Уайт скрыл от нее, что видел, как за ними в окно кто-то наблюдал.

Настроение у матери совершенно исправилось; она перестала жаловаться на нехватку денег. После того случая несколько недель, а затем и месяцев прошли совершенно спокойно, отчего подозрения Голубоглазого не только усилились, но и превратились в уверенность: Патрик Уайт — его отец.