это уладили.
— Как он загладил свою вину перед тобой? — спросила она.
Проследив за мной до дома и зацеловав до потери сознания.
— Он извинился за то, что был придурком.
— И ты извинилась за то, что была дурой?
— Кто сказал, что я дура?
Мой вопрос остался без ответа, и я рискнула еще раз взглянуть на нее. Ее правая бровь изогнулась дугой, и она одарила меня тем же взглядом, который я получала бесчисленное количество раз в юности, взглядом, который говорил: «Я вижу тебя насквозь, дорогая».
— Извинилась, — пробормотала я.
— Хорошо. Знать, когда нужно признаться, что вы были неправы, — это половина успеха. У вас двоих все будет просто отлично.
Мне удалось удержаться от желания снова поправить ее. Как только бабушка вбивала что-то себе в голову, ее уже невозможно было переубедить. Я спросила доктора Перес, было ли это симптомом болезни Альцгеймера, но она сказала, что нет, это не так; это был симптом упрямства.
Через час езды первая пара «Королей» свернула в сторону, оставив нас с восемью охранниками. Пять минут спустя следующая пара отстала, а затем следующие совершили разворот у черта на куличках. В конце концов остался только Джейкоб.
Двигатель моей машины взвыл, когда мы выбрались из старого речного бассейна. Дорога прорезала красную скалу холма, закрывая нам обзор, пока мы не добрались до вершины.
— О, здесь красиво, — сказала бабушка, когда мы достигли вершины.
Я вынуждена была согласиться с ней. Перед нами расстилалось плато сельскохозяйственных угодий, усеянных ранчо и полями с урожаем. Джейкоб вез нас в самое сердце города, прежде чем повернуть направо на малозаметную грунтовую дорогу. Проехав по ней полмили, мы проехали под аркой с надписью «Ранчо Фрихет», и я поняла, что это была не дорога, а подъездная дорожка.
Переулок повернул налево, и когда я проследовала за поворотом, вдалеке показался дом. Он стоял немного ниже по склону от нас, примостившись вплотную к краю обрыва. Под ним лениво вилась широкая, медленно текущая река. Это была идиллическая обстановка, особенно с учетом небольшого стада диких коров, пасущихся на соседнем пастбище.
— Куда привел нас твой кавалер? — спросила бабушка.
— Понятия не имею, — сказала я. Это выглядело слишком красиво, чтобы принадлежать «Королям».
Холмистая местность была известна своими дикими, бурными штормами, и дом был спроектирован таким образом, чтобы приспособиться к этому. Он был большим, но вместо того, чтобы быть высоким, раскинулся вдоль края утеса, построенный в современном стиле с внешней облицовкой из штукатурки и светлого камня. Линии крыши были асимметричными, расположенными под острыми углами, так что дождь сразу же стекал с них. Из больших окон открывался вид на окрестности.
Джейкоб подъехал к гаражу и поставил свой байк рядом с двумя «Харлеями». Я припарковалась, оставив машину на расстоянии вытянутой руки, и мы с бабушкой вышли. На соседнем сенокосе стрекотали жуки. Над головой кричали птицы. Кто-то посадил иву в низине, достаточно далеко от дома, чтобы корни не разрушили фундамент, но даже на таком расстоянии я слышала, как ветерок шелестит в ее склоненных ветвях.
Желто-красный вспыхнул у меня на периферии зрения. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть золотистого ретривера, который направлялся к нам. Он заметил Джейкоба и начал маниакально лаять, меняя курс и направляясь прямо на него. Джейкоб присел на корточки, чтобы поприветствовать собаку, и чуть не был сбит с ног, когда она врезалась в него на полной скорости. Она прыгала и скулила вокруг него, пытаясь облизать его руки, лицо, прижаться как можно ближе к его большому телу — не то, чтобы я могла винить его. Эта сцена напомнила мне одно из тех видео на YouTube, где преданная собака воссоединяется со своим хозяином после того, как была разлучена с ним, и во мне зародилось мрачное подозрение.
Собака отлепилась от Джейкоба и повернулась ко мне и бабушке. Мы приготовились к удару.
Воздух прорезал резкий свист.
— Молли, сейчас же вернись! — крикнул мужчина.
Собака поколебалась секунду, заскулила на нас, как будто собиралась вернуться, а затем сорвалась с места и побежала к светловолосому мужчине ростом с Джейкоба. На вид ему было под пятьдесят или чуть за шестьдесят, и он шел по дорожке в поношенных джинсах и белой футболке с V-образным вырезом. Его руки были покрыты выцветшими татуировками, а ноги босы. Сразу за ним стояла миниатюрная рыжеволосая женщина, одетая в свободное платье без рукавов поверх леггинсов. Они выглядели как пара богатых стареющих хиппи.
Пристальный взгляд мужчины встретился с моим, и меня пронзил шок узнавания. Я знала эти глаза. Я наблюдала, как они замораживаются, больше сотни раз.
Бабушка тоже заметила это сходство.
— Я вижу семейное сходство, — сказала она.
Господи, это были родители Джейкоба. Он привез меня не в безопасное место, а домой.
Мужчина, которого я приняла за отца Джейкоба, подошел к нему, открыто улыбаясь, чего его сын не унаследовал.
— Привет, незнакомец. — Его голос был глубоким и немного грубоватым, как будто он много курил в молодости.
Вместо того чтобы обняться, двое мужчин пожали друг другу руки. Миниатюрная женщина, которая, как я была почти уверена, была матерью Джейкоба, вела себя менее официально. Как только мужчины оторвались друг от друга, она схватила Джейкоба за плечи и притянула к себе, продемонстрировав удивительную силу, обнимая его целую минуту. Я услышала тихий женский голос, но все, что она ему сказала, было унесено ветром прежде, чем достигло моих ушей.
Было что-то такое в знакомстве с родителями парня, что всегда заставляло меня нервничать. Обычно я не слишком переживала из-за того, что думают обо мне другие, но, когда речь заходила о близких людях, о которых я заботилась, все было потеряно. Я чуть не вспотела насквозь, когда впервые встретила маму Нины.
Последние несколько дней я снова и снова повторяла себе, что Джейкоб ничего для меня не значит. Что он был просто мужчиной, с которым я переспала. Бабочки в моем животе выдали, что это была ложь. Если бы я не заботилась о нем хотя бы в какой-то степени, неминуемая угроза встречи с его родителями не заставляла бы меня чувствовать, что меня вот-вот стошнит.
Джейкоб и его мать отстранились друг от друга.
Он повернулся ко мне и подтвердил мои опасения.
— Это мои родители, Лиам и Дженнифер. Папа, мама, это Криста и ее бабушка Иззи.
Мы вчетвером обменялись приветствиями.
Лиам махнул рукой в сторону дома.
— Почему бы тебе не зайти и не рассказать нам, почему у твоей девушки кровь на джинсах.
— Я не его девушка, —
