Закрученный в бублик и спрятанный под шапку черный хвост свободной волной падает мне через плечо. У меня ручка застывает на весу, так и не коснувшись бумаги.
В воздухе повисает молчание. Я не поднимая головы, убираю волосы обратно под шапку. Черт! Не думала, что такое может вылететь из головы! – скользнула досадливая мысль. Я не стремилась к тому, чтобы показать Вадиму, что я изменилась, по крайней мере не сегодня и не в данный момент – это точно.
– Хм, а тебе идет темный цвет, – замолкает, а я отчаянно стараюсь отгородиться от него мысленно, ставлю всевозможные барьеры, не хочу, чтобы он видел какой эффект на меня производят его слова. – Значит, для любовника своего стараешься. А что же для меня не старалась? Где же была твоя хваленая любовь?
Меня парализуют его слова. Сердце, срываясь с места, падает вниз. Обида в то же мгновение затапливает мой разум. И я опрометчиво вступаю с ним в диалог:
– Вадим, даже не смей приплетать сюда мои чувства. Это мерзко с твоей стороны. Мало того, что ты несешь какой-то бред по поводу того, что у меня есть любовник, так еще и пытаешься оскорбить меня своими недостойными замечаниями. Семь лет жизни, которые я посвятила тебе…
Меня распирает от негодования. Я вся пылаю от несправедливости со стороны, надеюсь уже без пяти минут, моего бывшего мужа.
Он настолько своим замечанием взбесил меня, что я вспыхнула, как спичка.
Боже, знать бы мне две минуты назад, какая расплата последует за мою несдержанность.
– Знаешь чего я никак не могу взять в толк, Ась. Ведь Алиса меня заверила, что ты спишь с продюсером. Доказательство в виде фото прилагалось. Да и ваша переписка была красноречивей всяких слов, – завел волынку Вадик. – Ты не беременна от продюсера своего. Значит избавилась от ребенка, зачем? Я думал, что ты грезишь орущими комками “счастья”, разве тебе не проще мне было тогда еще сказать, что я тебе не нужен? Зачем прерывала беременность? Ответь. Я думаю об этом постоянно и не могу никак понять твоих поступков, – с каждым словом голос Вадика становится все жестче, резче, и я понимаю, что нужно его осадить. Я не собираюсь в ЗАГСе выяснять с ним отношения. Прошлого уже не исправить и многотонный состав, состоящий из обид и оскорблений, не остановить, не вернуть назад. Впереди нас с ним ждет только развод. Я открываю рот, чтобы прервать его, но он вдруг продолжает с еще большим нажимом.
– И вот сейчас. Ты же беременна, да? Я тут вдруг посчитал, прикинул. С продюсером ты больше не спишь – это явно. Тогда от кого? От нового ухажера? Сколько ты с ним уже мне изменяешь?
Муж наступает на меня. Смотрит пронзительным взглядом.
– Вадик, прекрати. Этот разговор ни к чему не приведет. Давай просто заполним бумаги и не будем друг другу портить день, – как не старалась, но дрожь в голосе скрыть не смогла.
– А я не порчу, Ася. Я хочу понять, от кого ты беременна?!
Я сжимаю челюсть. Зло смотрю на мужа:
– Я тебе повторю, если ты с первого раза не понял: ребенок, которого я ношу, это только мой ребенок, Вадик. Мой и больше ничей. И даже если я его нагуляла – тебя это никак не касается. Ясно тебе? Доволен ответом?
Внезапно входная дверь хлопает и звук эхом разносится под потолком. Мы с Вадиком одновременно поворачиваемся на звук. На пороге стоит застывшая свекровь.
Взъерошенная. Растрепанная. Увидя нас, она кидается к нам со всех ног:
– Дети мои! – взвыла женщина во весь голос и только когда она оказалась ближе, я увидела ее заплаканное лицо и красные от слез глаза.
– Мама?! Что ты тут делаешь? – у Вадика меняется голос, лицо вытягивается и он с удивлением смотрит на мать.
– Я пришла… – задыхаясь, она подходит к нам и ни с того ни с сего падает передо мной на колени, я немею от шока, – … я пришла, чтобы не дать вам сделать самую большую в мире ошибку. Я не позволю, чтобы мой внук или внучка жил без отца. А еще хуже, чтобы его воспитывал какой-то неизвестный мужик. Не позволю! Не будет этого! Только через мой труп!
Вадик, рыча ругательства, подлетает к матери, резко дергает ее вверх.
Свекровь охает, сопротивляется, но позволяет поднять себя. Я же отступаю в сторону. Упираюсь поясницей в стол, на котором мы заполняли заявления. Смотрю на бланк Вадика и вижу, что он внизу поставил размашистую подпись.
Я хватаю заявление, прячу за спину. Чего бы мне не стоило, но я сегодня во чтобы то ни стало доделаю все до конца.
– Ася! – врывается в мои мысли голос свекрови. – Ася, ну хоть ты будь разумной. Ну, ведь я думала мы с тобой договорились обо всем. Ну, почему же ты так поступаешь?
Бросаю на Вадима быстрый взгляд. Вижу его злое и серое лицо.
– Анна Александровна, я уважаю и вас, и вашу маму, но я думаю, вы просите у меня слишком многого…
– Детка, милая, но разве это много? Разве ваша семья недостойна получить второй шанс?
– Нет, – отвечаем почти в унисон с Вадимом.
– Мам, это разговор уже ничего не изменит. Мы все решили…
– Ваш сын скоро станет отцом…
Алиса появляется, как будто из воздуха. Я аж подпрыгнула от неожиданности.
А на лице Вадика отобразился невероятный спектр эмоций, разгадать который не составило и труда… он готов был придушить Алису. Вот прямо сейчас, не отходя от кассы.
– Ах вот ты какая, стерва крашеная?! – у Анна Александровны лицо вспыхнуло алым и глаз загорелись диким огнем. Она с рычанием пошла на Алису, девушка в замешательстве заозиралась по сторонам, видимо в поиске поддержки.
– Женщина. Женщина, ой! Мама! Вы чего? Вадик, Вадик! Она меня побить хочет! – вскрикнула Алиса, когда свекровь замахнулась на нее сумкой.
Я стояла в стороне и в шоке наблюдала за этой картиной. Анна Александровна сошла с ума?! Разве она не видит, что у Алисы пузо уже выше пупка, а если она ее поранит?!?!
– Мама! Хватит! Что за цирк ты устроила и зачем?!
Вадим стремительно подходит к матери. Становится между ней и Алисой. У последней начинается истерика, а точнее “игра одного актера”. Она деланно трясет нижней губой.
