Читаем без скачивания Ротвейлер - Рут Ренделл

Коббетт уставился на Джереми так, словно в первый раз видит и не очень этому рад. А сам он выглядел… Господи, да он напуган! Джереми это позабавило: Уилл не того пола и роста, чтобы бояться встречаться с Джереми в темноте. Однако Уилл продолжал смотреть на него как пришибленный, и Квика это разозлило. Он обратился к нему довольно жестко, почти с предостережением: «Добрый вечер».

Коббетт не ответил. Оставив Джереми у автобусной остановки, он, оглядываясь, бросился бежать по направлению к Эджвер-роуд. Джереми пришел в ярость. Этот мужчина вел себя с ним, как десятилетний мальчишка, столкнувшийся с убийцей детей. Он медленно повернул к подземному переходу. Там, где Уорвик-авеню встречается с Харроу-роуд, вдруг обнаружился еще один знакомый. Сержант Зулуета.

Они поздоровались. Джереми решил не объяснять, как оказался в этом безлюдном месте, иначе Зулуета что-то заподозрил бы. Поэтому Джереми сказал лишь: «Апрель, а так тепло!»

Все еще думая о странных криминальных похождениях Уилла Коббетта, Зулуета рассеянно кивнул и ответил, что спешит. Они расстались на углу, и Джереми выбрал кратчайший путь до Эджвер-роуд. Он планировал погулять подольше, но ему никак не хотелось идти в компании Зулуеты. Он проводил полицейского взглядом. Тот перешел мост и исчез из вида на Бломфилд-роуд.

Глава 12

Джереми Квик и его альтер-эго Александр Гиббонс ни разу в жизни не покупали женские украшения или одежду. Когда он женился, то был слишком беден, ему не хватило бы даже на обручальное кольцо, пожелай он его купить. А когда жил с девушкой, то ему в голову не приходило делать ей подарки. С тех пор ему как-то не доводилось заходить в дамские магазины. Теперь время пришло.

Он давно уже решил использовать в своей игре серьги Джеки Миллер, но обнаружил, что не может этого сделать. Рано утром он вынул их из сейфа, вместе с кольцом для ключей и зажигалкой, и почувствовал, что не хочет расставаться с этими вещами. Они вдруг показались ему очень дорогими, словно какой-нибудь владелице фамильных драгоценностей, которая боится их потерять, а носит копии. И хоть серьги Джеки были серебряными с полудрагоценными камнями и стоили не больше пятнадцати фунтов, Джереми решил, что «играть» лучше с копией. Нет, он не будет делать копии, он купит такие же. Это несложно, такие серьги сейчас в моде, даже Зейнаб носит похожие, только золотые.

Он боялся хранить в сейфе газетные вырезки об убийствах, но все же вырезал из газеты фотографию серег, которые были на Джеки в день исчезновения.

Джереми изучил картинку. В диаметре они около дюйма, кажется, серебряные, со сколькими камнями? Около двадцати, наверное.

Куда же пойти за покупкой? В этом районе искать их точно не стоит. Рисковать приятно, но слишком опасно. Он знал только дорогие магазины, где покупал себе одежду и все остальное, но понятия не имел, где можно купить дешевую бижутерию. Найтсбридж не пойдет, Бонд-стрит тоже. Еще раз припомнив, как выглядели серьги, он решил пойти на Кенсингтон-Хай-стрит. Но сначала заглянул к Инес. Утро было солнечным, обещало не по сезону теплый день, и Фредди надел свой новый темно-серый костюм в еле видимую голубую полоску, белоснежную рубашку, только что из прачечной, и синий галстук в фиолетовую полоску. Александр обычно одевался намного проще, правда, исключительно от «Армани».

Инес посмотрела на него с одобрением. Или ему это показалось, потому что он привык о ней так думать. Долгое время, с чувством удовлетворения, смешанного с легким презрением, он замечал, что нравится ей – нашла о чем мечтать! Но когда она вышла на кухню, чтобы поставить чайник, он вспомнил ее настороженный взгляд, брошенный на него в прошлый раз. Последние несколько дней в ее голосе звучали сухие нотки, а взгляд стал не таким дружелюбным, как обычно. Но он знал, когда все это началось. Сразу после того, как он рассказал о своем разрыве с Белиндой. Вероятно, он сделал это не так изящно и тонко, как обычно.

Нелегко признавать, но он очень болезненно воспринимал критику в свой адрес, даже если критиковал себя сам. Но ведь он так блестяще разыграл этот спектакль про Белинду, вынужденную выбирать между ним и матерью! Возможно, он даже перестарался. А может, Инес просто обижена на него за то, что он дважды отказался от ее приглашения в гости. Как же она глупа, раз думает, что такой мужчина, как он, станет терять целый вечер в ее компании.

Ягуар смотрел на него своими недобрыми золотистыми глазами. Его жесткие усы заставили Джереми вздрогнуть. Инес вернулась с чаем, все еще не улыбаясь. Раньше она рассказывала ему о разных людях, с которыми общалась, о визитах полицейских, о новостях про Джеки Миллер. В это утро ничего подобного. Она долго молчала, а после наконец поинтересовалась, что он собирается делать на Праздник весны.

Джереми и забыл об этом празднике, который будет уже в ближайший понедельник. Он ничего не планировал на этот день, но когда Инес спросила, вспомнил, что давно не навещал мать. Из всего населения Соединенного Королевства, да и целого мира, Александр Гиббонс любил одного-единственного человека – Дороти Маргарет Гиббонс. Он уже несколько недель не видел ее и с удивлением обнаружил, что не был в Окстоне с марта.

– Я навещу мать, – сказал он.

– Ах да, она ведь живет где-то в Мидлендс?

– В Маркет Харборо, – сказал Джереми, частично солгав. Его мать жила в пригороде Ноттингемшира, но пусть Инес считает, что мать Джереми Квика живет в другом месте. Все равно она не узнает правду. – А вы?

– Я обычно езжу в гости к сестре и ее мужу. Они живут в Хайгейте.

Поговорив о том, где, скорее всего, будут отдыхать Зейнаб, Уилл с его тетей, Людмила Гоголь, Фредди Перфект, Мортон Фиблинг, Роули Вудхауз и мистер Хори, они замолчали, потому что говорить стало не о чем. Джереми допил чай, поблагодарил Инес и отправился к метро, где сел на кольцевую линию, чтобы доехать до Кенсингтон-Хай-стрит.

Подозрения Джереми насчет того, что Инес изменила свое отношение к нему, имели под собой основание. Она, конечно, не догадывалась, кто он на самом деле, но была уверена, что он обманывал ее относительно Белинды и ее матери. Инес решила, что он фантазер не меньший, чем Зейнаб, и даже похлеще Людмилы. В самом начале их знакомства она действительно допускала возможность романтических отношений с ним. Она решила тогда, да и сейчас продолжала думать, что он выделяет ее среди остальных. Как-то раз он даже заинтересовался ее необычным именем. Возможно, она переоценила его знаки внимания. Она, выражаясь старомодно, посчитала его человеком достойным во всех отношениях, и вскоре поняла, что ошиблась.

Но об этом нечего сожалеть, и обвинять никого не стоит. Она отнесла чашки на кухню, вымыла их, и вынесла стенд с книгами на улицу. Вчера купили около четырех – рекорд? Она очень надеялась, что сегодня не нагрянет полиция. Она уже так устала от них: от наглости Зулуеты и грубых манер Криппена.

Но никто не пришел, даже Зейнаб. Инес заметила на улице Фредди, гуляющего в компании своего друга Анкара, парня лет пятнадцати или шестнадцати. Она не сомневалась в том, что их дружба совершенно невинна – просто Фредди играет роль папаши. Интересно, как они познакомились и что их привлекло друг к другу. Они оба относились к той категории, которую довольно нелепо называют «этническим меньшинством». Но ведь не все азиаты так дружны, как Фредди с Анваром. То, что связывает людей друг с другом, всегда остается загадкой.

Шел уже одиннадцатый час, а Зейнаб все не появлялась. Инес набрала номер ее мобильного. Телефон оказался отключен. Она еще подождала. Потом вспомнила об адресе, который Зейнаб дала полиции, и поискала номер телефона ее родителей в адресной книге. Трубку взяла женщина. Инес предположила, что это ее мать, и поинтересовалась, где Зейнаб.

– Она все еще в кровати, – с набитым ртом ответила Рим Шариф. Она как раз ела шоколадное яйцо, оставшееся с Пасхи. – Говорят, вирус какой-то.

– То есть она больна и не придет на работу?

– Угадали. Я собираюсь поехать к ней позже. Все?

– Передайте ей, пожалуйста, чтобы перезвонила Инес.

– Ладно. Пока.

Что значит «собираюсь поехать к ней попозже?». Куда? Неужели Зейнаб успела переехать к Роули Вудхаузу или Мортону Фиблингу? Инес уже подумывала позвонить Мортону, если удастся найти его телефон в справочнике, но тут он явился собственной персоной, на своем зеленом «пежо». Сегодня Мортон надел белый костюм и черную рубашку, оставив расстегнутыми две пуговицы на груди. Шея у него была дряблая и похожа на куриную.

– Где же та, которую любит душа моя?

– Я бы сама хотела это знать. Кажется, она в кровати, с каким-то вирусом. – Инес сказала это так, словно у Зейнаб какая-то неприличная болезнь.

Обычно Инес не позволяла себе грубость, но ее настроение с самого утра было ужасным. Тем не менее, она сдержалась и не стала советовать Мортону позвонить миссис Шариф.