И они решили отдыхать. Кормили в летной столовой неплохо, охранявшие их бойцы за несколько пачек сигарет притащили вкусного молодого виноградного вина, никто из начальства не появлялся. Так что сутки можно было смело расслабляться…
Где-то в СССР. Войсковая часть ХХХХХ.
Юрий Колганов, майор РККА, управление «Ноль».
Юрий украдкой зевнул. Нет, он все-таки не выспался. Как не хватает кондиционера, черт побери! Стоило лететь за тридевять земель, чтобы тебя мучили гипнотизеры, чекисты, комары и жара. Как сейчас, например. Зачем «куратору» его воспоминания о курсантских годах? Тем более — об отношении к марксистско-ленинской подготовке в армии? Допустим, вопрос о посещенных им точках двенадцатого управления еще можно понять, не стоит подставляться, размещая склады в уже известных вероятному противнику местах. Но марксо-ленинская-то причем? Видимо, обуревавшие Колганова мысли отразились на его лице, чекист, средних лет полноватый майор по фамилии Никитин, прервал «разговор» и, вызвав дневального, попросил принести из столовой чаю. Пока солдат бегал с чайником, они вдвоем нарезали хлеб и сероватую, но вкусную, чисто мясную колбасу и приготовили бутерброды.
Разлив чай и предложив Юрию не стесняться, Никитин сам с наслаждением отпил несколько глотков действительно неплохого чая, после чего отставил стакан и, жестом предложив Колганову продолжать, спросил:
— Юрий Владимирович, вы сегодня чем-то расстроены? Что-то произошло?
— Нет. Просто не выспался. Ночью всякая ерунда снилась, — честно ответил Юрий и, неожиданно рассказал запомнившийся сон. Отсмеявшись, Никитин заметил, что сон явно навеян общением с лекарями. — И все же вас беспокоит что-то другое, — добавил он.
— Понимаете, не вижу смысла ваших расспросов. Когда меня расспрашивают о профессиональных обязанностях, инструкциях и нормативных документах, мне все ясно. Но какое отношение к созданию системы хранения и обслуживания специальных боевых частей имеют мои курсантские годы или марксистко-ленинская подготовка?
— Ну, Юрий Владимирович, вы точно не выспались. Или гипнотическое воздействие у вас еще не прошло, — улыбнулся Никитин. — Поймите, нам важны не только ваши профессиональные знания. Мы должны понять, почему социализм в этом мире проиграл, почему распался Советский Союз. Вы, конечно, не читали вчерашнюю «Правду»? Не в упрек вам сказано, я знаю, сколько вы трудитесь, — тут же извинительным тоном заметил особист, — просто все вы, иновременцы, совершенно не интересуетесь прессой, это я уже заметил. Так вот, в ней опубликована статья товарища Сталина. В этой статье разбираются серьезные недостатки в изучении и развитии марксизма-ленинизма, критикуется превращение его в своеобразное религиозное учение. А ваши воспоминания как раз и подтверждают этот вывод товарища Сталина. Вы же сами описываете, как вместо изучения сущности от вас требовали заучивания и повторения цитат из «классиков», как сознательное освоение подменялось начетничеством. В конечном итоге это и привело к отчуждению, к отсутствию истинных знаний. Ну и в результате — к победе контрреволюции. Разве не так? Подумайте и вы поймете.
Колганов, подумав, смог лишь утвердительно кивнуть. Что скажешь, если твой собеседник прав. Он вспомнил занятия, больше напоминавшие молитвенные сборища, с непременным повторением выдранных из контекста цитат, вспомнил конспекты, списанные у товарищей без всякой попытки понять, что и о чем там пишется, равнодушие, царящее на лекциях. Да, «товарищи» из идеологических органов сумели превратить живое учение в религию, выхолостить главное — попытку научно и непротиворечиво объяснить развитие общества, нащупать закономерности этого развития и применить полученное знание для построения нового, более гуманного в конечном итоге мира.
— Спрашивайте дальше, — помогая убирать остатки незапланированного полдника, сказал, внутренне стыдя себя за несообразительность, Юрий. Слышал же о создании целого наркомата, который должен изучать и внедрять все полезное в жизнь. Так с чего он решил, что особист просто тратит на него время, не зная, о чем допрашивать и как его разоблачить? Нет, это точно последствия ночных кошмаров. А те — явное следствие встреч с «мозголомами». Хорошо, что профессиональные секреты из него уже вытащили и обещали больше принудительно в черепушку не лазить, иначе точно можно закончить жизнь в сумасшедшем доме.
— Обязательно, — ответил Никитин, но допрос, больше похожий на разговор, пришлось прервать. Посыльный от командира, с просьбой немедленно прибыть на объект для консультаций. Часа два пришлось объяснять, показывать, и даже ругаться. Обычный рабочий момент на новой точке, с единственным отличием — здесь и сейчас механизмов практически не было, все делалось руками бойцов-строителей. Строились с помощью лопаты, отбойного молотка и «какой-то матери», возводя хранилище для того, что должно было спасти страну от внешней агрессии. И, несмотря на ручной труд, всё делалось основательно, качественно, на века. А отдельные недостатки… Для этого и был здесь нужен специалист, он — майор Колганов и его помощь. Так что пришлось побегать, а кое-где и лично показать, как должно быть.
После же обеда Юрий опять сидел в кабинете у начальника особого отдела.
— Продолжим, Юрий Владимирович, — Никитин снова был сух и деловит, настоящая «кровавая гебня» при допросе «гондурасского шпиона». — Расскажите поподробней о «дедовщине» в армии. С чего, по вашему мнению, она началась, какие меры против нее применялись, их эффективность…
— «Дедовщина», — задумался Колганов, — по-моему, была в армии всегда. Другой вопрос, что в каких формах она выражалась. Во время моей службы, особенно к началу девяностых, «дедовщина» приняла откровенно уголовный характер…
г. Харьков, Лысая гора.
Венька Фридлендер, ученик слесаря
Полноватый мальчишка лет четырнадцати настежь распахнул калитку и вышел на Черкасскую, ведя за руль черный, блестящий свежевымытой краской велосипед. МД-1. Новенький, пару недель, как из Москвы привезли. Закрыв калитку, поставил правую ногу на педаль и, на ходу перебросив через машину левую, помчался по улице. До перекрестка с Черниговским, где на бревнах пристроилась кучка парней. Кто на год-другой старше, кто-то помладше.
— Йоська, — заорал велосипедисту самый старший в компании, — дай прокатиться!
Иосиф тормознул и, сожалеюще сказал:
— Не могу, Серег! Папка выдерет!
— Папка твой и не узнает ничего, — возразил просивший, — он же на работе сейчас.
— Узнает, — не согласился Йоська. — Кто-нибудь скажет, — потом подумал и добавил. — А если сломаете шо?.. У вещи должен быть один хозяин.
— Брось, Серый, — сказал небольшой хлопец со спадающим на глаза шикарным «казацким» чубом. — Жид он!
— Сам ты жид! — возмутился Йоська. — И шо с того, шо я еврей?
— Ты не еврей! — ответил Серега, зло сплюнув в сторону. — Вот Веник, тот еврей. А ты — жид! Жадюга! Дал бы по сопатке, да мелких не бью!
Йоська насупился.
— Заладили: Веник, Веник, — заявил он. — У Веника отца нет, а мать его не порет. А мне…
— По губе, — вмешался третий. — Венику велосипеды покупать некому! Он сам собирал! Целый год! А ты даже в магазин не сам ходил, привезли, под калитку положили! Правильно Мишка говорит! Жидяра ты!
— Если бы покрышки деповские не подарили, не было бы у него велосипеда! — вспылил Йоська и попытался зажать себе рот. Но было поздно.
— Шо? — угрожающе протянул Серега. — Ну, падла…
Трое хлопцев повисли на товарище.
— Не гони, Серый, — заорал чубатый Мишка, — тебя же батя выпорет, неделю сидеть не сможешь.
— И хрен с ним, — рычал крепыш, — да за такое!..
— Я, это, с дуру ляпнул я, — залепетал перепуганный Йоська, — я другое хотел сказать…
— Ну? Кажи, если с пересеру не забыл — согласился Серега. — Но если опять… И запомни: был бы у Веньки велосипед! Думаешь, он случайно всё время в битки выигрывал?
— Серега! — ахнул Мишка.
— Черт! — Сергей хмуро посмотрел на Йоську. — Сболтнешь Веньке — получишь по сопатке. Понял? И плевать, как меня выдерут!
— Да ты шо! — засуетился тот. — Могила! Я ж понимаю. Я сам ему в шахматы проиграл! — и, оглядев хлопцев, торопливо добавил. — Не специально, правда.
— Твоё счастье, что признался, — произнес Мишка, — а то бы сейчас огреб. А велик у Веньки всё равно бы был. Мы тоже деньги собирали, шобы покрышки взять. Только в депо быстрее успели.
— И куда дели? — спросил Йоська.
— До мени отдали, — раздался сзади тоненький голосок, — А я до папы снесла. А ты как жадюгой был, так и остался. Еще про Веньку плохо скажешь — улицу харей подмету!
— Ты шо, Вер! Да разве я шо! Я Веника очень даже уважаю! — сама девчонка, конечно, не смогла бы выполнить угрозу. Но ведь помогут. Точно помогут! — Просто он сам работает. И зарплата у него есть. И починить всё может. А я ж в школе учусь…
