Читаем без скачивания Криминальные прогулки - Фридрих Незнанский

Нельзя сказать, чтобы рассказ профессора обнадежил отца. Ему что теперь – отправлять дочку в Гренландию к эскимосам с медведями драться? Или с седьмого этажа ее сбрасывать?

Н-да…

Инга тоже не придала тогда значения словам Вейцмана. Правда, упоминание о джинне несколько позабавило ее. «Вот интересно было бы встретить там кого-то подобного», – подумала она.

И вот встретила. Молчаливые духи не щекотали, но холод, исходивший от них, был для нее в тысячу раз страшнее любой щекотки.

Она больше туда не хотела.

Инга еще раз внимательно прислушалась к своему состоянию. Ни колик, ни мандража, ни характерной для начала ломки рези во внутренних органах.

И ни малейшего желания уколоться. Ни малейшего.

«Вот это да… – удивленно поджала она губы. – Такого я и не ожидала…»

Она вдруг прикинула, сколько уже лежит в этой комнате, и поняла, что ломка у нее должна была начаться еще несколько дней назад. А вовсе не сегодня. Сегодня Инге уже пора бы валяться тут хладным трупом – так долго, по ее меркам, не принимала она дозы.

А ей хоть бы хны!

Правда, разозленные духи все-таки отомстили ее мозгу, в котором, по выражению профессора Вейцмана, «что-то повернулось определенным образом». Духи наслали на него жуткую депрессию, и Инга лежала теперь и смотрела в потолок, безразличная ко всему, даже к факту исчезновения ломки.

Но радоваться духам пришлось недолго.

Скоро Инга впервые за все последнее время ощутила аппетит. Даже не аппетит, а голод – да и не простой голод, а какой-то прямо-таки звериный, хищнический.

Она встала с дивана и подошла к столу, на котором лежали две буханки хлеба. Инга посмотрела на них, как тигр на лань, и, схватив сразу обе, принялась жадно откусывать то от одной, то от другой. Меньше чем за минуту она смолотила весь хлеб и запила водой из пластиковой бутылки. Потом размашисто утерла губы и осмотрелась.

На этот раз комната показалась ей что-то уж больно маленькой. Может быть, потому, что внезапно пробудившиеся в ней силы позволяли Инге делать большие шаги, и в длину, от окна до двери, она насчитала их всего семь.

Ей было тесно.

Она металась, как запертый в клетку зверь. Сходство усиливалось закрывающей окно решеткой.

Да, ее сломать не получится…

А дверь? Может, ей удастся как-то открыть дверь?

Сначала Инга даже подумала, что неплохо было бы попробовать просто выбить эту дверь, ко всем чертям, и не мучиться. Она разбежалась и стукнула в дверь плечом.

Нет. Эта задача не для ее худосочной комплекции.

«Ладно… – сказала себе Инга, потирая плечо. – Тогда посмотрим, что тут за замок…»

И она склонилась над замочной скважиной.

– Та-ак… – пробормотала она. – Ну с таким мы уже встречались…

Около месяца назад Инга, в поисках что бы такое еще продать, открыла шпилькой для волос кладовку в подвале их с Игорем дома. В кладовке ничего подходящего не обнаружилось, зато опыт открывания замков у нее после того случая появился. И теперь он вполне мог ей пригодиться. Потому что этот замок был ну очень похож на тот, в кладовке.

Правда, у нее сейчас не было шпильки…

Инга стала рыскать взглядом по комнате. Может, хоть что-нибудь отыщется? Ну хоть проволочка какая-нибудь или, к примеру, гвоздик…

О! Есть!

На столе стояли небольшие часики. Их тоненькие стрелки – это как раз то, что требовалось.

Инга подскочила к столу, отколупнула закрывающее циферблат часиков стекло и выломала минутную стрелку. Потом чуть согнула ее и вернулась к двери. Сунула стрелку в замочную скважину и принялась поворачивать ее там, приговаривая:

– Ну давай, давай… Ну пожалуйста…

Нет. Никак.

Инга вытащила стрелку, согнула ее чуть по-другому и снова сунула в скважину.

– Та-ак… Крутись… крутись…

На этот раз в скважине как будто бы что-то шевельнулось, но замок все равно не провернулся.

– Да что ты будешь делать… – закусила губы Инга и выгнула стрелку так хитро, что теперь она стала напоминать перекрученный значок фунта стерлингов. Словно подкупая скважину, она пихнула в нее этот денежный символ, чуть нажала и – ну надо же! – замок открылся, как будто и правда купился на эту фальшивку.

Инга толкнула дверь и выскочила из комнаты. Своего похитителя она сейчас не боялась – знала, что он отправился куда-то за героином. «Он-то думал, что у меня ломка и я не обращаю внимания на его бормотание… – усмехнулась Инга. – А у меня никакой ломки-то и нет!» И вдруг Инга вздрогнула и замерла на месте. Но замерла не потому, что заметила или почувствовала нечто страшное, а наоборот – пораженная внезапным счастьем, внезапным осознанием того, что это такое – нет ломки. Еще минуту назад она принимала отсутствие ее страшных симптомов просто как факт, да – неожиданный, да – приятный, а теперь ей наконец стало в полной мере ясно, какое значение все это для нее имеет. И, охваченная радостью, Инга даже подпрыгнула на месте: «Ура!»

Впрочем, причин для веселья пока было мало – она все еще находилась в плену. Инга осмотрелась. Да, в плену, в плену… Хотя что значит – в плену? Из комнаты-то она вырвалась! Она уже вон в коридоре стоит! И сейчас дальше двинется! Так. В одном конце коридора окно с решеткой, в другом – дверь. Ну дверь – это мы уже умеем. Дверь – это нам пара пустяков. К ней и пойдем! И Инга, сжимая в пальцах заветную стрелочку от часов, устремилась в выбранном направлении.

Промучилась она с этой дверью долго. Замок был не такой, как в комнате, Инга пыхтела, уговаривала его, но замок был немецкий, по-русски не понимал, и Инга со своей французской спецшколой не знала, как ей извернуться, чтобы он осознал наконец, как плохо себя ведет.

– Ну не вредничай… – просила Инга, отчаянно вращая в скважине стрелку. – Ну помоги мне выбраться… Я домой хочу… Ну пожалуйста, то есть это, как его… а вот – битте!

Но замок только холодно и отрывисто клацал, как германский фельдфебель: найн!

И не открывался.

В какой– то момент Инга как-то очень уж отчаянно повернула стрелку, и ее тонкий металл не выдержал.

– Вот блин… – вытащила Инга из скважины короткий обломок. – Сломалась…

Да. С этим замком справиться было не так-то просто…

– Что же мне еще такое найти… – огляделась она по сторонам. – И где?

Длинный коридор был пуст. Одна его стена была сплошной, а в противоположной находились три двери. Одна – дверь ее комнаты, другая – ванной (Инга вспомнила недавний инцидент с флаконом и поморщилась, даже потерла ушибленную щеку. «Кстати, – подумала она, – на кой ему нужно было, чтобы я перекрасила волосы?»)… Однако на размышления не было времени. Инга глянула на третью дверь. Она-то, интересно, куда ведет? Инга подошла к ней и потянула на себя ручку. Дверь неожиданно поддалась. «О, не заперто!» – удивилась Инга и заглянула внутрь.

Гримерка.

Елки– палки, да что же это за здание-то? Театр, что ли?

Инга зашла. Быстро посмотрела на себя в зеркало, отвернулась. «Страшна, как не знаю кто… – поджала она губы. – Взлохмаченная вся какая-то… И еще эта повязка на горле…» Ладно, фиг с ней – с повязкой. Горло уже не болит, но сдирать ее некогда. Инга выдвинула ящичек из ближайшего к ней туалетного столика, заглянула. Внутри были какие-то парики. Она пошарила рукой глубже, но больше ничего не нашла. Шагнула ко второму столику, посмотрела содержимое его ящика. Там вообще пусто… Потом дернула ящик третьего столика и сразу же услышала, как внутри что-то громыхнуло. О! Посмотрим… Инга склонилась над ящиком и увидела косметичку, какой-то то ли дезодорант, то ли лак для волос и – самое главное! – пилочку для ногтей! Нормальную такую крепенькую пилочку для ногтей. Ну-у теперь она разберется с этим замком!

В Инге вспыхнула уверенность в том, что еще совсем немного – и она вырвется из заточения. С этой пилкой она что хочешь может сделать! Инга даже обернулась на окно, которое, естественно, и в этой комнате было зарешечено толстыми прутьями. На миг у нее мелькнула авантюрная мысль: может, попробовать перепилить их? Но она не дала ребячеству возобладать над здравым смыслом и двинулась в коридор. Нечего дурить. Надо действовать спокойно и аккуратно.

– Приступим… – сказала Инга, подойдя к двери, и сунула пилочку в замочную скважину.

Витя добрался до площади на общественном транспорте. Сначала ехал на автобусе, потом – на троллейбусе. И там, и там любовался на собственные портреты, наклеенные под потолком, между рекламных плакатиков. Над портретами крупно значилось: «Разыскивается Корнев Виктор Сергеевич, уроженец города Тулы…» Ниже, уже помельче, шел еще какой-то текст, в темных очках Витя не мог его разобрать, как ни силился, однако снимать очки не стал, хотя ему было очень интересно узнать, что же там про него пишут. Интересно-то оно, конечно, интересно, да уж больно рискованно. Рядом с Витей стоял какой-то мужик борцовского вида, который угрюмо говорил своему, судя по всему, приятелю, такому же квадратному бугаю: