Читаем без скачивания Жизнь бабочки - Жанна Тевлина

Егорыч служил у них охранником. Когда-то Филин переманил его из своей психбольницы. Ему нравилось, как тот работал: психов никогда пальцем не трогал, а они его боялись как чумы. Егорыч был фанатично предан Филину и умел хранить тайны.

Филин протянул руку к кухонному шкафчику и включил чайник.

– Кофейку надо выпить.

Градов никак не мог привыкнуть к перепланировке в филинской квартире, хотя ей уже было около десяти лет. Когда тот решился на покупку собственного жилья, Градов тоже принимал активное участие в его поиске. Искали старый московский дом, так как оба выросли в сталинских домах, и другие варианты даже не рассматривались. Жена Филина, Рита, родом из Молдовы, первое время настаивала на новостройке, но потом поняла, что это бесполезно, и успокоилась. Эта квартира в сталинском доме на Профсоюзной выскочила случайно, и Филин долго не мог нарадоваться, какая она московская, и район московский, и двор московский, как будто и не переезжал от родителей. Ремонт, конечно, сделали, и ремонт серьезный, но дух и архитектура остались. Очень скоро оказалось, что Рита просто затаилась и ждала момента, когда уже ничего нельзя будет повернуть назад. Вот тогда она и выступила с идеей европейской гостиной. Филин сдался быстро. Градов же негодовал, а тот, путаясь, пытался что-то объяснить. Все произошло молниеносно: сломали перегородку между кухней и гостиной, навесили какие-то мудреные потолки, приварили хайтековские скамеечки, и старый московский дом стал похож на добротный номер какого-нибудь европейского хостела. Рита была в восторге. Градов почему-то долго не мог принять эту перемену, как будто это случилось с ним самим. Потом вроде свыкся, но каждый раз, когда оказывался в этой кухне-гостиной, переживал момент неузнавания.

Филин засыпал кофе в большие кружки и залил кипятком.

– Градов, ты меня разоришь?

– Я?

– А кто же? Или в тюрягу посадишь. Вот интересно, почему они все тебе рассказывают? Мне почему-то никаких жалоб не поступает.

– А ты хочешь, чтобы пришли к тебе в кабинет и сказали: господин Филин, примите меры! Услуги вашего мага оплачены, а маг не может меня удовлетворить.

Филин погрозил пальцем:

– Но-но, эти услуги в прейскурант не входят.

– Вот ты это им и объяснишь.

– Но тебе-то они не стесняются такое говорить.

Градов тяжело вздохнул.

– Ты же сам меня назначил лекарем человеческих душ…

– Ну вот и скажи спасибо… А ты меня вместо этого под статью подводишь… Как прикроют нас, ты мне будешь работу искать?

– Легко. Вот вариант навскидку. Тебе по ночам сны снятся?

– Снятся… Теперь еще чаще будут сниться. И все страшные.

– Вот и чудненько. Утром встаешь, за стол садишься и аккуратненько свой сон записываешь. Потом кладешь в папочку и относишь в издательство, и там тебе за него дают бешеные бабки.

Филин закурил, посмотрел на часы.

– Сам придумал, или кто подсказал. Ты вообще, Антоша, береги себя. Наши пациенты тоже заразные. Я тебя с самого начала предупреждал. Ты мне все-таки дорог, как память.

– Напрасно иронизируешь, между прочим. Кстати сказать, человек, который это проделывает, не наш пациент.

– Значит, будет. А я что-то не пойму, зачем издательству сны?

– А по ним книги пишутся охренительного таланта.

– А, ну это многое объясняет. Теперь я понимаю, почему у нас так много интересных книг выходит…

Филин задумался, вздохнул тяжело.

– Антоша, куда мы катимся?

– А что такого? Люди ж их читают. Каков спрос, таково предложение.

– Ты меня прямо расстроил… И много мужик на снах зарабатывает?

– Точно не знаю, но, видимо, немало. Я смотрю, ты заинтересовался моим предложением.

– Не, у меня не получится. Мне спать некогда…

– Ну, скоро у тебя появится много свободного времени.

Филин застучал костяшками пальцев по столу и несколько раз поплевал в разные стороны.

– Ты докаркаешься.

Филин позвонил на следующее утро. Голос у него был довольный.

– Ты один?

– Один. Но через пять минут придет пациентка.

– Молодец. Труженик. Ну все, Антоха, спонсор вошел в положение.

– Какое положение?

– Форс-мажорное. Великому гуру срочно требуется зарядиться энергией, и он отбывает на Тибет, на неопределенный срок.

– Почему на Тибет?

– Вот и он спросил. Потому что там Луна ближе. А ты не знал?

– Как-то подзабыл…

– Помнить надо. Короче… Он подзарядится и примется очищать с новыми силами. Ну, и мы, конечно, тут же возобновим наш эксклюзивный контракт.

– А он что?

– Понимаю, говорит, энергия вещь необходимая. Понятливый оказался…

– Ну, ты молодец, Сова. Виртуоз!

– А то! Теперь твоя очередь.

– Какая очередь?

– Успокоить даму.

У Градова пересохло во рту.

– Но она же сама увидит, что гуру больше нет. Зачем опять ворошить?

Филин насторожился.

– Я что-то не понимаю: тебе трудно? Женщина должна знать, что зло наказано и что мы приняли самые строгие меры. Ну, не мне тебя учить.

Градов уже десять минут сидел неподвижно, тупо уставившись в экран мобильника. Очередная пациентка не пришла, и было ясно, что уже не придет, хотя он всячески пытался убедить себя, что она опаздывает и надо еще немного подождать. Он не станет звонить Ниночке, когда каждую минуту могут зайти. Палец сам нажал на привычную кнопку. В первый момент была еще надежда, что абонент недоступен, но Ниночка оказалась доступна со второго аккорда песни «Girl».

– Кого я слышу?

– Доброе утро! Я тебе звоню сказать, что твой Луник здесь больше не работает. И вряд ли где-нибудь еще будет работать….

Градов постарался вложить в голос побольше таинственности.

– Кроме того, он потерял весьма крупную сумму. Действительно крупную… Даже по меркам твоего супруга.

– Как мило… Так ему и надо… Градов, значит, мы снова друзья?

– А мы разве ссорились?

Она захохотала, и Градов инстинктивно отставил трубку подальше от уха.

– Так когда мы увидимся?

– Дело в том, что я уезжаю на Новый год.

– Да ты что! Куда рванешь?

– В Америку.

– В Америку? Там же холодно.

– Ничего, оденусь потеплей.

– А с кем ты едешь?

– Один.

Ниночка замолчала, и Градов понял, что она не поверила, хотя какое это имело значение. Он уже злился, что позволил втянуть себя в дискуссию, хотя с самого начала собирался быть кратким и говорить только по делу. И все-таки в последний момент сорвался.

– Дочь пригласила. Мы давно не виделись.

Она хорошо помнила тот день, когда Петя первый раз позвонил. Она поругалась с мамой. Повод был какой-то ничтожный, надуманный, и, как обычно сработала мамина обидчивость. Маня с первого слова знала, что все кончится руганью, и был момент, когда ее можно было остановить, но она не сделала этого, потому что хотела доказать свою глупую, никому не нужную правду, и, значит, она опять виновата, потому что думает только о себе. Мама молча оделась и ушла, хлопнув дверью. А Маня сидела в своей комнате и каялась. В этот момент и раздался звонок. Она его даже не узнала, а может, наоборот, узнала, но не могла поверить, что это случилось. Последний раз они виделись двадцать шесть дней назад в больничном коридоре. Она считала дни. Встреча была никакой. Она вышла из папиной палаты и села на банкетку. Он появился минут через пятнадцать, кивнул ей, как давно знакомой, и скрылся за дверью палаты. Маня ликовала. Раз предчувствие ее не обмануло и они снова встретились, в этом есть высший смысл. Значит, их знакомство будет продолжено. Его не было долго, и с каждой минутой волнение нарастало. Потом дверь распахнулась, и он вышел. Огляделся, увидел ее и улыбнулся. Подошел и сел рядом. Он был явно в хорошем настроении.

– А твой папашка бодрячком!

– Да, вроде получше. А как твой дедок?

– Слушай, дедулька вроде одумался. Сменил гнев на милость. Обещает, что все пойдет по плану.

– Значит, останешься в аспирантуре?

– Тфу, не каркай!

Он начал озираться в поисках деревянной поверхности, но не найдя ее, постучал себя по лбу.

– С моим дедом надо ухо востро. Сегодня он так, а завтра по-другому. Вон, надавал замечаний, за год не исправишь. А у меня через неделю защита…

Он потряс перед собой увесистым портфелем.

– Так что я побежал трудиться…

Он поднялся, и Маня вскочила вслед за ним.

– Петь!

– А…

Он утрамбовывал что-то в своем портфеле и на нее не смотрел.

– У меня соседка, ну, со мной в одном доме живет…

– Ты покороче можешь, а то я правда горю…

– Да, ну вот. Она в твой институт поступать собирается. И ей сказали, что хорошо бы хоть месяц до августа позаниматься с репетиторами оттуда… Ну из твоего института…

– Ну…

– Ну, вот я подумала. Может, ты можешь кого-то посоветовать?

– Может, и могу, только так сразу в голову не приходит…

Маня обрадовалась. Глубоко вздохнула и выпалила:

– А ты дай мне свой телефон. Ты узнаешь, и я тебе позвоню.