Люк нажал кнопку сотового телефона, прерывая связь. Ей будет позволено уехать. К тому времени, когда она выйдет из комнаты, ее уже будет ждать такси, и он знал, что она направится прямиком в аэропорт.
Бежит, как испуганный заяц. Забавно. Он и не догадывался, какой страх таится под всей этой кипучей злостью. Как не подозревал и того, что Рэчел, вопреки всем ядовитым намекам Стеллы, холодна.
Что ж, триумф будет еще слаще. У него больше не осталось сомнений, спать с ней или нет. Он хочет ее, это ясно как божий день, и ему надоело пренебрегать своими естественными порывами только лишь ради власти.
К тому же она просто бросила ему вызов. Люк представил, как эта сердитая, избалованная, не знающая секса женщина лежит в его постели и мурлычет от удовольствия.
Есть только одна проблема со всем этим. Он не уверен, что готов терпеливо ждать ее возвращения. Чертовски долго он жил, как святой, а святость — дело чересчур утомительное. Он хочет ее. Хочет прямо сейчас. На спине, на коленях. По-всякому.
Куда она поедет? Если верить Стелле, у нее нет других родственников, кроме нескольких бывших отчимов, но ни один из них не был ей по-отечески близок. Может, вернется в Нью-Йорк, найдет новую работу и забудет о своем коротком пребывании в Нью-Мехико?
Если у нее еще сохранился инстинкт самосохранения, то она так и сделает. Впрочем, воплощением благоразумия Рэчел ему не показалась. Она не отпустит свой гнев, не смирится с поражением, чтобы спокойно жить дальше.
Она будет искать новые способы одолеть его.
Интересно, сколько времени ей понадобится, чтобы найти Коффинз-Гроув?
— Бобби Рей говорит, что Рэчел уехала. — Кэтрин потрепала Альфреда по седой голове.
Он оторвался от бумаг. Встревоженное лицо было точно такого же серого оттенка, что и одежда.
— Не уверен, что это решает нашу проблему.
Кэтрин безмятежно улыбнулась.
— Ты должен верить, Альфред. Если я знаю нашего Люка, — а я хорошо его знаю, — он проведет следующую неделю в уединении. Если, когда он появится, мы еще будем чувствовать, что все разваливается, то сделаем свой ход. План у нас уже есть, средства для его исполнения тоже. Осуществить задуманное не составит труда. Помни, Бог на нашей стороне. Наше дело правое, и Господь ведет нас.
На краткий миг сомнение затуманило серые глаза Альфреда.
— Так ли это? Ты уверена?
Кэтрин обняла Альфреда, прижала его голову к груди и погладила по волосам.
— Верь, Альфред, — снова проговорила она своим теплым, материнским голосом. — И все будет хорошо.
Бобби Рей Шатни сделал то, что ему велели, и мог бы радоваться. Но радости не было. Они урезали дозу, и теперь он слишком часто чувствовал, как его начинает наполнять ярость. Убийственная ярость. Они думают, он будет покорно исполнять все, что ему скажут. Ошибаются.
Люк позволил ей уехать. Старейшины не сделали ничего, чтобы ее остановить, а они редко позволяют кому-то вернуться, если человек уезжает раньше положенного двухмесячного срока. Он может никогда больше ее не увидеть.
Нет, это немыслимо. У него есть незаконченное дело к Рэчел Коннери. Он знает, чего хотела от него Стелла, и намерен это сделать.
Если Рэчел не вернется в «Фонд Бытия» по своей воле, значит, Бобби Рею ничего не останется, как поехать вслед за ней. Ей нельзя позволить жить. Теперь он это знает.
А что подумает Кэтрин? В эту минуту ему было все равно. Кэтрин, возможно, отошлет его с благословением, но если нет…
Бобби Рей почувствовал, как где-то в затылке стягивается в тугой клубок жажда крови. Пора снять напряжение.
Кэтрин для этого вполне подойдет.
Часть вторая
Коффинз-Гроув, Алабама
Глава 10
Убегая из общины Народа Люка, Рэчел думала только об одном: поскорее оказаться в безопасном месте. Безопасном и уединенном. Она долго сидела в аэропорту Альбукерке, дожидаясь первого попавшегося рейса. Пусть даже и через Калифорнию. Пусть даже на борту маленького винтового самолета — чем скорее она уберется из этого штата, подальше от него, тем лучше.
Прошло больше двенадцати часов, прежде чем она ввалилась наконец в свою душную нью-йоркскую квартиру, рухнула на кровать и накрыла голову подушкой. Но обнаружила, что не может уснуть.
Голос его все еще звучал эхом у нее в голове. Она видела его глаза — он наблюдал за ней, — видела на губах тень усмешки, которую не замечали его последователи. Слышала его волнующий голос, обещание, прозвучавшее для нее скорее угрозой. Чувствовала его руки на своем теле. Ощущала дыхание на щеке. Жар и влагу рта, скользящего по коже…
Внезапно, отбросив подушку, она села. Подсознание играло с ней шутки, представляя случившееся в еще более пугающем свете, чем было на самом деле.
На столе лежала толстая папка, полная вырезок и фотокопий статей о Люке Барделе и «Фонде Бытия». Она знала все, что стало достоянием гласности, то есть в основном состряпанные репортерами истории. Теперь ее знания пополнились сведениями личного характера. Рэчел взяла папку. Сжечь. Сжечь проклятые бумаги. Выжечь его из своего сознания, своей жизни. Она швырнула папку в мусорную корзину, но один листок выпал и спланировал на пол текстом вниз.
Рэчел уставилась на листок. Судя по бумаге, что-то перепечатанное из Интернета. Ничего нового и полезного она уже не узнает, это точно. И не надо обращать на него внимания, не надо смотреть — просто бросить в мусор вместе со всем остальным, а потом унести и сразу же сжечь. Нужен какой-нибудь символический жест, признание — не поражения, нет, — но своей готовности отказаться от прежних планов, от борьбы. Если она хочет выжить.
Но листок лежал на дымчато-сером ковре, и Рэчел знала, что его содержание определит путь, по которому она пойдет.
— Смешно, — вслух сказала она, и голос прозвучал странно и незнакомо в пустой квартире. — Ты слишком долго пробыла с этими новообращенными психами. Подбери чертов листок и выброси.
Она подняла листок, перевернула и прочла, понимая, что подписывает себе приговор.
Перечень дат и фактов, краткая хроника жизненного пути Люка Бардела. Родился 8 декабря 1960 года в Коффинз-Гроув, штат Алабама. Мать умерла, когда Люку было восемь, отец покончил с собой, когда исполнилось шестнадцать. Переехал в Чикаго в 1976 году, осужден за непреднамеренное убийство в 1980-м, четыре года отбывал наказание в тюрьме Джолиет.
Коффинз-Гроув. Название застряло в голове, как подсказка. Подсказка, смысл которой она никак не могла понять.
Всего лишь простые факты. Но сколько за ними вопросов. Как умерла его мать? Что заставило отца совершить самоубийство восемь лет спустя? И не Люк ли нашел тело?
