может позволить себе внутренние дрязги, иначе государства может и не быть.
– Я поговорю с царем, но и ты помоги себе, дщерь моя. Не буду говорить прописных истин, но любой мужчина, чувствуя теплоту и любовь родного дома, будет спешить в него вернуться, – патриарх остановил зарождающееся возмущение царицы взмахом руки. – Я знаю, что ты его любишь. Другое дело, что проблемы страны для Алексея сейчас важны как никогда, ибо наследие отца не может быть отдано врагам. Прошу об одном, дай ему время, помогай, чем можешь, а можешь ты очень многое. Ласковые строки в ненастный день будут манной небесной. Ты уж поверь старику.
– Благослови, владыка, – поклонилась царица патриарху. Она услышала то, что хотела и на что надеялась.
Иерофан поднес персты ближе к голове девушки, почти касаясь, осенил ее крестом, тихо прошептав едва слышимые слова благословения. И вот какая оказия, теперь и церемонии требовалось вести исключительно на русском языке, постепенно отказываясь от церковного греческого и старославянского. Однако царь, помня о том, что насильно ни к чему хорошему смена не приведет, поступил иначе, заранее согласовавшись с патриархом. Обучение молодых священников в семинарии велось по новому образцу, именно они в течение двух-трех десятилетий должны сменить большинство старых властителей мирских душ.
Видя, что царица встала, патриарх, не говоря ничего, вышел из кабинета царицы и неспешно пошел к выходу. К Иерофану тут же подбежал монашек и накинул поверх патриаршего одеяния теплую соболиную шубу. В последнее время у владыки порой случались приступы боли в пояснице, и никакие доктора не могли с этим справиться, а обращаться к знахарке, что обучает в лекарской школе послушников, он не хотел.
Патриаршая карета подкатила к ступеням, Иерофан чинно ступил на низкую опору и немного замешкался. В голову пришла мысль о том, что ведь именно сейчас он упускает нечто важное, может даже судьбоносное. Однако смутные подозрения так и остались ими. Патриарх не смог вовремя ухватить ускользающую идею за хвост. Владыка предпочел подумать об этом на досуге: в тишине и покое.
Глава 5
Середина ноября 1712 года от Р. Х.
Рязань
Эскадрон драгун с трудом пробирался по грязной, непроходимой осенней распутице. И это несмотря на то, что центральная дорога от Рязани до Воронежа на треть уже сделана! Усталые, но довольные люди будто и не замечали трудностей пути. Наконец, после долгой отлучки они возвращались в родные пенаты.
– Спокойно, тише, мальчик, все хорошо, еще немного и отдохнешь, у тебя будут ясли отборного ячменя и вдоволь ржаного пива, ты только потерпи… – Моя холодная мокрая ладонь с нежностью гладила черную гриву ханского подарка.
Ярый, почувствовав, что наездник сменил тембр голоса, начал успокаиваться, перестал неприязненно косить глазами на ближних коней лейб-гвардии. Царский конь хоть и устал, виду не показывал, только всхрапывал иногда да чаще стал спотыкаться. Как я ни хотел быстрее оказаться рядом с семьей, но поделать с погодой ничего не мог. Распутица спутала все карты, и теперь наш отряд продвигался в день не больше чем на сорок верст, да и то, если не было непролазных грязевых потоков.
Вот ведь как бывает по осени – на пару дней задержался, и все – водная пелена смешает все планы и сроки.
– Ваше величество, прикажете послать во дворец готовить комнаты? – один из драгун остановился в паре саженей от меня и замер.
– Конечно, и пусть сразу пошлют за градоначальником.
Не зазорно перенимать успешные идеи других стран и государств, вот поэтому еще батюшка в свое время задумал капитальное переустройство всего чиновничьего сословия России, но в силу обстоятельств и нерационального подхода из этой затеи проку не было. Увы, но Петр думал об Отечестве столько, сколько не могли и тысячи человек. Он вел страну как рулевой свой корабль, преодолевая бури и штили, но команда в большинстве почему-то не желала действовать в едином порыве с рулевым. Мало кто мог работать как лошадь и при этом не оглядываться назад в пучину традиций и суеверий. Круша старину, батюшка забыл о том, что именно традиции помогают народу преодолевать невзгоды и тяготы жизни. Нельзя ломать хребет традициям, их нужно корректировать, вводить новые, если на то пошло.
Так что, оглядываясь назад, можно среди обломков прошлого найти перспективные решения для проблемных вопросов. И не столь важно, куда ты смотришь: в сторону европейских держав или на Восток, а может, и в родное прошлое Отечества. Мир един, и брать годную идею для страны нужно с решимостью конкистадоров, по сей день без зазрения совести грабящих индейцев Южной Америки!
Вот и среди идей Петра сыскались такие, которые могли бы принести России пользу, да вот исполнены они из рук вон плохо. Он реформировал Русь не по четкому плану, составленному кропотливо и выверено, как требовалось, а исключительно исходя из военных нужд. Отдельные меры, отрывочные постановления и указы – вот истинная реформа Петра Великого. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы следующий царь смог уловить общий посыл гения реформатора…
Думая над этим, я поднимался по лестнице на второй этаж рязанской резиденции. В воздухе витали ароматы жареного мяса и наваристого борща. Прислуга, вышколенная Никифором, оказалась на высоте и не подвела нынешнего смотрителя царского дома – Илью. Однако, следуя правилам, нынешний обер-камергер самолично проверил приготовленные блюда и только после этого допускал их до государева стола.
– Ваше величество, прикажете позвать градоначальника? – Никифор поклонился и замер.
– Зови, – махнул я ему, а сам тем временем с наслаждением принялся за борщ, бордовый, с кусочками нежного мяса, он пробуждал поистине неуемный аппетит!
Гвардейцы вместе с эскадроном драгун ужинали на первом этаже. Во время разговора мне не хотелось, чтобы поблизости были «лишние» уши, хотя в будущей беседе нет ничего секретного, но все же.
Дверь тихо отворилась, в нее вошел средних лет мужчина в сине-голубом сюртуке с серебряными пуговицами и серебряными узорами на обшлагах. В руках глава города нес небольшой – в локоть длиной – жезл с навершием в виде двуглавого орла. По образу жезла советников всем главам городов вручены уменьшенные аналоги их жезлов. Если у советников они были в полсажени, то здесь в три раза меньше. Появился статусный атрибут, указывающий на положение человека в статской иерархии. Лишь только у губернаторов областей были такие же жезлы, как и у советников, с той лишь разницей, что у каждого «губернаторского» атрибута на навершии был вырезан индивидуальный герб области.
– Отужинайте со мной, Егор Фролыч, – прервавшись на пару секунд, я указал градоначальнику на стул напротив.
– Благодарствую,
