Болито верно догадался, что его брата Хью не будет дома. Он был на четыре года старше, как две капли воды похож на отца, и сейчас служил лейтенантом на фрегате.
— А Нэнси? С ней все хорошо, мама? — неловко спросил он.
Ее лицо озарилось, и она снова стала похожа на себя прежнюю.
— Конечно, Дик, но она сейчас уехала с визитом, несмотря на погоду.
Дансер почувствовал странное облегчение. Он слышал много хорошего о Нэнси, самой молодой в семье. Сейчас ей должно быть около шестнадцати, и она должна быть красива, если судить по ее матери.
Болито увидел выражение лица друга и сказал:
— Что ж, хорошие новости.
Она посмотрела на них обоих и рассмеялась.
— Понимаю, о чем ты.
— Я покажу Мартину его комнату, мама.
Она кивнула, наблюдая, как они поднимаются по лестнице мимо глядящих на них с портретов давно умерших Болито.
— Когда почтальон сообщил, что «Горгона» в Плимуте, я поняла, что ты приедешь, Дик. Я бы никогда не простила капитана Конвея, если бы он отказал мне в этом удовольствии.
Болито подумал о капитане, отстраненном, на удивление спокойном несмотря ни на какие опасности. Он бы никогда не подумал о нем как о дамском угоднике.
Дансер изучал один из портретов на углу лестницы.
— Мой дед Дэнзел, — тихо пояснил Болито. — Он был с Вульфом в Квебеке. Великий старик, я считаю. Иногда я сомневаюсь, знал ли я его самого, или всеми своими воспоминаниями обязан рассказам отца.
Дансер усмехнулся.
— Похоже, он из породы энергичных людей. И контр-адмирал, не меньше!
Он последовал за Болито, слыша, как за окном завывает ветер. Все это казалось странным после постоянно находящегося в движении корабля, звуков и запахов переполненного военного судна.
С мичманами всегда было одно и то же. Они были постоянно голодны, их постоянно поторапливали, чем бы они ни занимались. Теперь же, хотя бы на несколько дней он мог насладиться покоем и, только если миссис Тримэйн не будет против, полным желудком.
Болито открыл для него дверь.
— Одна из служанок принесет твои вещи, Мартин. — Он замялся, его глаза блеснули как море за мысом. — Я рад, что ты приехал. Раз или два, — тут он запнулся, — … за все эти месяцы, я думал, что никогда уже не вернусь сюда. То, что ты здесь со мной, увенчивает радость.
Он вышел, и Дансер прикрыл за ним дверь. Дансер понял, что он имел в виду, и был рад разделить это чувство с другом. Он пересек комнату, подошел к окну и стал глядеть через залитое каплями стекло. Почти растворенное в этом зимнем мраке, бурное море было испещрено волнами. Оно было там, и оно ждало их. Он улыбнулся и начал переодеваться. Но, черт возьми, оно подождет еще немного!
— Так что скажешь, Мартин, о своих первых свободных вечерах?
Два мичмана, вытянув ноги, сидели у огня, разомлев от жара и знатного обеда, приготовленного миссис Тримэйн.
Дансер поднял бокал, посмотрел сквозь него как пляшет пламя и довольно улыбнулся.
— Просто чудо какое-то.
Позади остался очень длинный обед с матерью Болито и его младшей сестрой Нэнси, которые слушали и не могли наслушаться. Болито удивился, как много историй было рассказано за этим столом, конечно, немного приукрашенных, но в целом абсолютно правдивых.
По случаю Нэнси была одета в новое платье, которое она, вероятно, приобрела в Труро. «По последней французской моде». Оно было с низким вырезом, и хотя ее мать пару раз бросала неодобрительные взгляды, в нем она выглядела скорее юной, нежели вульгарной.
Нэнси была больше похожа на мать, чем старшая сестра, которая пошла в породу Болито, унаследовав обаятельную улыбку, ту самую, с чьей помощью капитан Джеймс Болито пленил сердце шотландской девушки, ставшей его женой.
Нэнси произвела на Дансера впечатление, и Болито казалось, что это взаимно.
За занавешенными окнами стало потише, мокрый снег сменился обычным, и дворовые постройки с конюшней уже были накрыты толстым сверкающим одеялом. Далеко сегодня никто не уедет, подумал Болито, и ему стало жаль экипаж, который направлялся в Пензанс.
В доме было тихо, слуги отправились спать, оставив двух друзей бездельничать и болтать.
— Завтра отправимся в порт, Мартин, хотя мистер Тримэйн сказал, что мало что из стоящего на рейде достойно внимания.
Глава семьи Тримэйн был управляющим и мастером на все руки. Как и остальные слуги, он был стар. И хотя Семилетняя война окончилась десять лет назад, в деревнях и селах было еще много свободных мест. Кто-то из молодых пал в битве, другим внешний мир понравился больше родных деревень, и они предпочли не возвращаться. В Фалмуте ты был или моряком, или фермером, и так было всегда.
— Может, достаточно развиднеется для поездки верхом?
— Верхом? — улыбнулся Болито.
— У нас в Лондоне на карете не везде проедешь, знаешь ли!
Их смех повис в воздухе, когда они услышали, как дважды громко постучали в переднюю дверь.
— Неужели кому-то не сидится дома в такой час? — Дансер уже вскочил на ноги.
Болито придержал его за руку.
— Погоди, — он шагнул к буфету и взял пистолет. — Лучше поостеречься, даже здесь.
Вместе они открыли большую двойную дверь, чувствуя, как холодный ветер саваном обволакивает их разгоряченные тела.
Болито увидел, что это егерь его отца, Джон Пендрит, у которого небольшой коттедж стоял рядом с их домом. Он был крепким, угрюмым человеком, которого очень боялись местные браконьеры. Их было здесь не много.
— Простите за беспокойство, сэр, — он сделал неопределенный жест своим длинноствольным мушкетом. — Но один из парней вернулся из города. Старик преподобный Волмсли сказал, что так будет лучше всего.
— Входи, Джон.
Болито закрыл за ним дверь. Приход здоровяка-егеря, не говоря уж о загадочных словах, в некотором роде смутили его.
Пендрит налил стакан бренди и погрелся у огня, с его толстого пальто ручьем текла вода.
Что бы ни произошло, должно быть, это было важно для Волмсли, раз он отправил сюда посланца.
— Этот парень обнаружил тело, сэр. На берегу. Он был в воде какое-то время, я полагаю. — Он поднял глаза и в них показался холодный блеск. — Это Том Морган, сэр.
Болито закусил губу.
— Таможенный чиновник?
— Да. Он был уже мертв, когда его бросили в воду, так говорит тот парень.
На лестнице послышался шум и мать Болито, укутанная в зеленый бархатный плащ, поспешно спустилась к ним, в ее глазах застыл немой вопрос.
— Я сам разберусь, мама. На берегу нашли Тома Моргана, — сказал Болито.
— Он мертв?
— Убит, мэм, — отрезал Пендрит. И затем, обращаясь к Болито, продолжил. — Сэр, солдат нет, и сквайр в Бате, так что преподобный обратился к вам… — Он запнулся. — Как к королевскому офицеру.
— Наверняка есть кто-то еще? — воскликнул Дансер.
Мать Болито позвонила в звонок, ее лицо было бледным, но решительным.
— Нет. Они всегда идут к нам. Я скажу Коркеру седлать двух лошадей. Езжай с ними, Джон.
— Я предпочел бы, чтобы он остался здесь, с тобой, мама, — тихо сказал Болито. Он взял ее за руку. — Все в порядке, правда. Я уже не тот мальчик, который отправился в море лишь с яблоком в кармане. Уже нет.
Было странно ощущать, как стремительно все преобразилось. Минуту назад он был готов идти спать. Сейчас — начеку, каждым нервом ощущая опасность. Взглянув на лицо Дансера, Ричард понял, что тот чувствовал себя так же.
— Я отправил того парня присмотреть за телом, — воскликнул Пендрит. — Вы найдете то место, сэр. Бухточка, где вы с братом опрокинули рыбацкую лодку и потом нехило за это получили! — Он ухмыльнулся.
Появилась одна из служанок, чтобы получить инструкции для Коркера, кучера.
— Нет времени надевать форму, Мартин, — сказал Болито. — Пойдем так.
На обоих друзьях были надеты вещи, которые они одолжили в сундуках и шкафах. А это был дом морских офицеров, в котором водился большой набор разномастных штанов и курток.
