Читаем без скачивания Клинки севера - Алина Илларионова

По случаю победы из подвала выкатили юбилейную бочку «Розмарина» от 1426 года, и над павлиньей шеей не дрогнул острый нож. Вилль, воспользовавшись общим ажиотажем, незаметно отделился от остальных. Мариус нагнал его, когда тот уже подкрадывался к роще. Наверняка и Гнус рядом крутится, вынюхивает, неприязненно подумал застигнутый врасплох Вилль и растянул губы в приветливой улыбке.

— Они здесь кружили?

— Кажется, правее к бассейну, — не моргнув глазом, соврал Вилль. — Разделимся?

— Хорошая идея. Мне кажется, я догадываюсь, что произошло с драккозами, Арвиэль. Их вывели шесть лет назад насекомоедами, и каждое новое поколение постепенно мутировало, становясь всё более живучим и опасным. Они научились не только защищаться от хищников, но и нападать.

Иначе давно бы передохли, закончил про себя Вилль. Твари, созданные искусственно, нежизнеспособны: отчего-то Альтея отказывалась принимать их в свой Мир.

Роща «радовала» темнотой, безмолвием и сухим хрустом под ногами. Похоже, рой продирался из плена ветвей с яростным боем.

— Эданэль? — Вилль машинально поёжился. Из головы не выходило замечание Шантэля о "склеенных объедках".

— Л" лэрд Арвиэль? — тонким голоском Летти пропищало живописное бревно с выструганным и отполированным боком, имитирующее скамью.

— Ты как туда забралась?!

— Я спряталась… И застряла!

— Руку давай.

— Не могу!

— Хорошо, тогда я схожу за топором…

Из бревна торопливо высунулась покрытая трухой ладонь, за которую Вилль и потянул.

— Ммм… Летти, твоим коленям на моём животе удобно? — через какое-то время поинтересовался он.

— Жестковато, — угодливо хихикнула девушка, но слезла…

Чтобы столкнутся со жгучим взглядом, способным не то, что в камень обратить — в пыль! Блестящий от воды Дан походил на популярную в скадарском фольклоре горгону — бледный, с облепившими шею и плечи, подобно чёрным змеям, волосами — и встряхивал свёрнутую верёвкой сырую рубаху. По словам северингской детворы, если тятя по хребту такой приложит, так несколько дней рубец рассасываться будет. Вилль сего метода избежал, но просвещаться не хотелось.

— Всё хорошо, Эданэль? — он спросил для порядка, хотя с первого взгляда было ясно, что не очень: торс Дана пестрел укусами, с левой руки шлёпались тяжёлые тёмные капли.

— Да, л" лэрд, — кивнул Дан, обращаясь к Летти. На брата он и не глянул.

— Да ну?

— Ну да! Только я, по-моему, довёл рыбу в пруду до инфаркта.

— В первую очередь, ты заставил волноваться меня. Своевольничаешь, неизвестно где бродишь, когда нужен под рукой, отсутствуешь. Ступай к себе, ты мне сегодня уже не понадобишься, — милостиво кивнул господин.

Брови Дана выгнулись домиком.

— Но, л" лэрд, он ранен! — ахнула служанка.

— Не беспокойся, Летти, он сам обработает царапины. Иди, Эданэль.

— Задери тебя песец, л" лэрд! — сглотнув, с изящным полупоклоном пропел брат на эльфийском, и Вилль скрипнул зубами: гнуснее ругательства для аватара не выдумать. Равно как и смерти.

Надо отдать Дану должное, затевать свару при посторонних он не стал. Ушёл, походя выкручивая рубаху, словно представляя на её месте чью-то шею. Летти теребила подол, потупившись и всячески демонстрируя образец целомудрия. Благородный такой образец с хитрым взглядом и в полупрозрачном платье с вырезом разве что не до пупа.

— Иди ко мне, девочка.

И очаровывать не пришлось, хватило намёка на улыбку. Летти подошла плавно, рисуясь, с вызовом подняв голову.

— Ты умница. А теперь отдай его мне.

— Что?

— Феромон.

Служанка отшатнулась, будто её ударили.

— Давай-давай, не стесняйся, — спокойно продолжил аватар. — Или сам найду. Кричи — не кричи, обыщу и найду. Жи-во!

Жалобно шмыгая носом, девушка отцепила от муслиновой лямки брошь-сколку.

— Как называется?

— Пока никак, он новый… — безжизненно пролепетала обманщица.

— Допустим. Теперь слушай и запоминай. Почую эту дрянь ещё раз — будешь мамин долг до старости отрабатывать в богадельне для нищих. Ясно?

Нежное личико скривилось, став невероятно отталкивающим. Летти попыталась с места взять галопом, но разъехалась на мокрой траве и едва не упала. Красная то ли от обиды, то ли от смущения, то ли ещё от чего, обернулась, выплюнув Виллю почти в лицо:

— Да ничего вы не понимаете! Ни-че-го! Вы! Ты! Ты-ы-ы…

Всё же она заревела, убегая. Искренне, вроде, но Вилля это не трогало. Как ни пытался он вызвать в себе хоть каплю сочувствия к девушке, проданной собственными родителями, перед глазами стоял окровавленный брат, едва не погибший из-за бесчестной белобрысой дуры. Неизвестно, на что способен человек под воздействием феромона, у которого ещё нет названия. Или полукровка. Потеряй брат контроль и перекинься сейчас от ярости, волк был бы непредсказуем.

Брошка открывалась на манер медальона, притом зазор можно было оставить совсем крохотным, чтобы запах понемногу травил, а не валил с ног. Щуря слезящиеся глаза, Вилль вытащил пропитанную ароматом губку и с размаху зашвырнул в пруд, бережок которого был усыпан рыбьими скелетиками, до белизны обглоданными драккозами.

"Вот и нажил себе врага… или вражину", — меланхолично подумал аватар.

Дан, скрестив руки на груди, ждал его у колонны третьего стиля Ио, злой, как собака, разве что молнии из глаз не метал. Угу, отобрали у ребёнка пряник с мышьяком.

— Ну спасибо, братишка.

Пресветлая! Да все айсберги Перелива растаяли бы от стыда перед этим тоном.

— Не за что. Иди к себе, пока не засветился, — спокойно отозвался Вилль. Беседовать здесь было не с кем.

— В отличие от тебя, я дар контролирую полностью, щенок ты сопливый! Будь на твоём месте кто другой, вызвал бы на дуэль без раздумий!

— Будь на твоём месте кто другой, дал бы по лбу, чтоб мозги прочистились, — оттолкнув его плечом, Вилль зашёл в дом, готовый в любой момент развернуться. Но Дан не посмел ударить в спину. Уже поднимаясь по лестнице, аватар услышал лёгкие шаги и невнятное бормотание внизу. Ничего, через пару дней приворот выветрится окончательно, и всё встанет на свои места. А пока — прости, брат.

Чёрные волосы.

Голубые глаза.

Зелёные яблоки и мелисса.

Спо-кой-стви-е!

***

Едва парк опустел, из зарослей жасмина выбрался некто и свернулся клубочком, подтянув колени к самому подбородку. Сплюнул кровью в ладонь, растёр по рубахе: и так наследил, убирать придётся. Колотые раны в животе и опасны и неприятны, но помощь уже на подходе, лишь бы не потерять сознание раньше времени.

Влажно зашелестела трава.

— Эк тебя! — шёпотом ахнул подошедший.

— А-а, ерунда… Но пришлось испачкаться.

— Потерпи.

— Х-холера… — прошипел раненый, когда его друг взялся за обследование. — Не поверишь… В жизни такой бесовщины не видел…

— Потом всё расскажешь, а сейчас терпи.

Мужчина закусил грязный рукав: врачевание давалось его другу непросто.

ГЛАВА 13

Скошень 1436 года от С.Б. Неверрийская Империя

По бирюзовому небу догорающего лета неспешно плыли кучевые облака, и в одно из них — аккурат посередине — вонзился золочёный шпиль Магической Академии. Алесса слышала, будто он подпирает само солнце, но не особо верила байкам обкурившихся дурман-травы стражников. Теперь сама убедилась: если маги пожелают, то подопрёт. Приложив ко лбу ладонь козырьком, она ждала, пока облако уйдёт на юг, чтобы срисовать золотую звезду на тонком как сапожная игла острие.

Над сладким маревом кашки солидно гудели пузатые шмели, порхали бабочки…

— Ты чё… тьфу!.. корова… тьфу!.. зад посередь дороги… тьфу!.. расстелила?!

— Ну што ты разлаялась, голуба моя? Не видишь: малюет она…

Первая реплика принадлежала румяной бабе, восседавшей на груде мешков и самой походившей на туго набитый мешок сомнительного содержимого, а вторая — тощему быстроглазому мужичку в нарядной алой рубахе в крупный горох и вычищенных до блеска сапогах. Телегу, с которой баба лузгала семечки, тянула мохнатая низкорослая лошадь, которая сейчас тоскливо посматривала на блаженствующую в клевере товарку. По всему видать, не на прогулку в город подались.

Тётка врала. Они сидели не на дороге вовсе, а на обочине, причём, обе: невесть с чего кобылка решила составить хозяйке компанию и насладиться столичной эстетикой хотя бы снаружи. Из ложбинки было невозможно разглядеть, что происходит за каменной стеной — уж больно высока цепь обороны, окружённая рвом.

Дав телеге приличную фору, Перепёлка обошла её у подъёмного моста.

— Ух, какая прыткая! — восхитился мужичок.

— Коза драная!!!

Окованные золочёной медью ворота неверрийской столицы выглядели блестяще, а прилагавшиеся к ним стражники были трезвы как стекло и безбожно драли деньги за въезд.