– О, Торн, – заплакала жена. – Мне было так одиноко без тебя.
– А мне без тебя, любимая.
– Не покидай меня больше. Пожалуйста, не оставляй больше среди этих чужих людей.
Он уже собирался поспорить с ней по поводу такого заявления, но вовремя сдержался: у жены плохое настроение и болезненное состояние.
– Ты же знаешь, я никогда бы не оставил тебя по своей воле, – сказал успокаивающе Торн.
– Ребенок умер.
– Знаю, милая. И сожалею. Но с тобой все нормально…
– Это моя вина.
– Глупости и ерунда, – быстро возразил муж. – Тилли рассказала, что ты вела себя очень благоразумно.
– Я имею в виду самое начало: совсем не хотела ребенка до того, как мы поженились и я получила возможность выдавать его за твоего. Прошлым летом, после того, как твой брат… выпила порцию, которую называли отваром из кореньев, чтобы убить семя, если оно проникло в меня.
– Рассуждая вполне здраво, что семя не только осталось живым и здоровым, но и шевелилось, когда я уезжал из Нью-Йорка, надо полагать, лекарство не подействовало.
– Откуда нам знать, что его последствия не сказались позднее?
– Лайза. – Он протянул руку к подбородку и поднял ее лицо. – Не казни себя. Это абсурдно, и если бы ты полностью пришла в себя, то поняла бы это. Не хочу больше слушать такие глупости. Согласись, что это одна из тех причин, которые находятся за пределами человеческого понимания и контроля. Благодарю Бога, что ты не оказалась в опасности, хотя должен сказать, выглядишь ты страшно бледной и худой. Уверена, что полностью поправилась? Что говорит врач?
– Говорит, – ответила она, пожав плечами, – нужны укрепляющие средства, хорошая пища, спокойствие и смена обстановки, а телу – отдых или упражнения. Это и многое другое, но больше всего нужен ты.
– Я с тобой, любимая. Снова с тобой, и не успокоюсь до тех пор, пока вновь не станешь сильной, здоровой и цветущей.
Здоровье Лайзы действительно быстро восстановилось после возвращения Торна в Нью-Йорк. Она первой намекнула, а затем смело предложила возвратиться в ее спальню, то есть в ее постель.
Торн так взглянул на нее, что краска бросилась ей в лицо.
– Тебе разрешила акушерка? – поинтересовался он.
– Не совсем так, – уклонилась Лайза от прямого ответа.
– А что же она сказала? – настаивал он и добавил: – Ты же знаешь, я сам могу узнать у нее.
– Не смей!
Муж продолжал спокойно смотреть на нее.
– Ладно, – сказала она раздраженно. – Миссис Харли считает, что женщинам неразумно иметь беременности подряд, и намекнула также, что есть способы… – Лайза покраснела еще больше, встретив его ироничный взгляд, но храбро продолжила: – Есть способы для мужчины и женщины, чтобы… м-м-м… заниматься любовью… м-мм… не боясь заиметь ребенка. Есть такие? – закончила она нетерпеливо. – Ты знаешь о них?
– Да, есть, и, конечно, знаю о некоторых из них.
Она возмущенно посмотрела на него.
– Почему же никогда не говорил об этом?
– Вопрос не поднимался, любовь моя, – напомнил он ей с кислой миной. – Если помнишь, с самого первого раза, когда мы занимались любовью, не было необходимости предохранять тебя от беременности.
– Мне было бы интересно знать, – ответила она, раздраженная его равнодушием. – Как говорит моя подруга Крейг, матери никогда не рассказывают девушкам ничего интересного из того, что им необходимо знать. А сейчас оказывается, – ее глаза гневно сверкнули, – что и мужья не намного лучшие учителя.
Раскатистый смех Торна наполнил комнату.
– Это несправедливо, – запротестовал он. – Ты, благодаря сочетанию собственных способностей и под моим руководством, овладела мастерством не хуже высоко оплачиваемой куртизанки.
– Правда? – спросила Лайза довольным голосом.
– Да, мадам. – Он отвесил ей широкий поклон. – А теперь устраивайся удобнее, госпожа моего сердца, – обсудим способы предохранения, известные мне.
Четверть часа спустя, взглянув на ее нахмуренные брови и задумчивый вид, Торн спросил с ласковой насмешкой:
– Какие-нибудь затруднения, моя любовь?
– Д-дда, конечно. Эти предохраняющие средства, о которых ты говорил… Почему мужчины с их помощью не защищают женщин, если это так легко?
– Эгоизм. Праведность. Инертность. Невежество. Или все вместе взятое. Выбери сама.
– Но ты сказал, что мужчины пользуются ими с проститутками.
– Да, но это только потому, что хотят защитить себя от венерических заболеваний, – язвительно заметил Торн. – Чтобы защитить себя, мужчины способны приложить усилия и пожертвовать небольшой частью своего удовольствия.
– А ты способен пожертвовать, Торн? – спросила она с провокационной прямотой, и у него перехватило дыхание. – Если да, то… – она показала на кровать.
– Завтра. – Подхватив на руки, Торн поцеловал ее голодным от длительного воздержания поцелуем. – У меня нет необходимых средств сегодня, – прошептал на ухо. – Сегодня еще раз отправишься в свою холодную постель, а я – в свою…
– Моя постель прекрасная и горячая, – пообещала Лайза, соблазнительно прижавшись к нему. – Тилли положила туда грелку. Уверен, что не хочешь оказаться в ней?
– Плутовка! – застонал он, шлепая ее по заднице. – Прекрати соблазнять меня, колдунья!
– Ну, ладно, – вздохнула она. – Знаю, когда терплю поражение. Спокойной ночи, Торн.
Она задумчиво улыбнулась, когда он послал ей воздушный поцелуй и торопливо вышел через внутреннюю дверь.
Десять минут спустя, когда Торн сидел за письменным столом, все еще полностью одетый, и работал над докладом для полковника, раздался легкий стук в дверь.
– Входи, – пригласил Торн, поворачиваясь. Плутовка, подумал о ней нежно. Он должен был знать, что она так легко не откажется от попыток соблазнить его.
Лайза вошла, и Торн сглотнул слюну, но решил остаться там, где сидел, чтобы она не заметила внезапно возникшую улику, свидетельствующую о том, что он и проиграл, и победил в этой маленькой игре.
На ней не было ничего, кроме короткой без рукавов хлопчатобумажной ночной рубашки, не прикрывавшей даже коленки и не скрывавшей округлые ягодицы внизу и соответствующие округлости груди вверху, обнаженные руки держались за деревянную ручку большой медной грелки.
– Посчитала неправильным, что ты ляжешь в холодную постель, – сообщила она невинным голосом. – Согреть ее для тебя, Торн?
Торн взял грелку из ее рук и положил возле камина.
– Собралась греть, так давай, – решился он, поднимая ее и сдергивая покрывало, чтобы визжащую жену бросить на ледяные простыни. – Сними рубашку! – предложил сразу же, стягивая свою.
Притворившись испуганной, Лайза послушно подчинилась его требованию. Торн подошел к ней, обнаженный, как и она, и прорычал низким голосом: «Согревай!», одновременно ложась на спину и укладывая ее на себя.
