Барбаре стало стыдно.
— Так вот почему довольно надолго ты исчез, породив тем самым разного рода домыслы?
— Меня сдерживали опасения, что наша с Джеком затея может по независящим от нас причинам не состояться, а мы раструбим на весь белый свет.
— Но сейчас-то, судя по твоему настроению, все в порядке? — осторожно спросила Барбара.
— Отсняты километры видеопленки. Часть их я уже смонтировал в Нью-Йорке. Слава Богу, есть помощник, который преданно и со знанием дела этим занимается. Я очень признателен, что он согласился прилететь в Голливуд, а в данный момент уже сидит перед монитором, ожидая, когда я соизволю явиться, — виновато развел руками Шарон.
— Так вот куда ты исчезаешь вечерами?
— Если честно, устаю ужасно… А тут еще съемки картины, отложить которые Харрис мне не позволил. Впрочем, правильно сделал, иначе я, скорее всего, мог бы перегореть от увлекшей меня пьесы про твою Анну.
Барбара благодарно улыбнулась.
— Спасибо.
Не дойдя до двери, Шарон остановился.
— Сцену с привязыванием мы начнем репетировать, когда я вернусь, хорошо?
Айк уехал, она поставила тарелки в посудомоечную машину, смахнула со стола крошки и перешла в гостиную. Усевшись на диване, Барбара задумалась. Теперь, зная, что Шарон не такой уж и меркантильный человек, и что вечера он посвящает делу, а не другой женщине, ей хотелось кричать от радости.
…Он вернулся около десяти вечера, раньше чем обещал. Без него Барбара еще раз перечитала эпизод сценария, где Крофорд привязывает руки Анны к изголовью кровати. В театре они эту подробность опустили, теперь Барбара как бы примеривалась к новой для себя актерской задаче. Легла на кровать, потом поднялась, спустилась к себе и принесла длинный шелковый шарф, бросила его рядом с подушкой. Довольно долго, покусывая губы, сосредоточенно размышляла. Шарон обрадовался, увидев ее столь собранной.
— Я вижу, ты зря времени не теряешь. Молодец! Начнем. Значит, я беру тебя за плечи, бросаю на постель, обматываю руки шарфом, привязываю. — Айк перечислял движения своего героя, как бы самому себе напоминая их последовательность. — Затем рву ворот рубашки…
— Нет, не так! — возразила Барбара. Потянувшись вперед, она внезапно сама схватила руки Шарона и толкнула его так, что тот спиной упал на кровать.
— Что ты делаешь?
Молча Барбара схватила шарф, быстро сделала несколько витков вокруг запястий Айка, и через мгновение его руки уже оказались привязанными к изголовью кровати.
— Ты не ожидал, что окажешься в подобном положении? И Крофорд не ожидал! А главное, сама Анна не думала, что способна на такой поступок. В ней говорил оскорбленный мужской неверностью дух противоречия, желание унизить его изощренной любовной пыткой, где хозяин положения не он, а она, сгорающая от стыда, рыдающая, но не растоптанная. Ты согласен попробовать сыграть эту сцену именно так?
— Да.
— Даже если это расходится с намерениями автора?..
— Ты придумала не хуже, а может быть, и лучше…
Глубокий, задумчивый голос Айка так обрадовал ее, что она стремительно склонилась к его губам.
— Спасибо, — едва слышно прошептала Барбара.
Сразу же началось волшебство. Его губы раскрылись, и языки их встретились. Поцелуй был долгим, пока хватало дыхания. На миг прерывался и возобновлялся вновь. Они упивались друг другом.
— Развяжи меня, Барби. Ты же не собираешься держать меня в таком положении вечно, — едва слышно сказал Айк. — Мне нужно раздеть тебя.
— Раздеть?
— И раздеться самому. — Его голос звучал хрипло. — Если только ты не захочешь это сделать сама.
У Барбары застучало сердце. Она никогда прежде не раздевала мужчину, и такая мысль в равной степени теперь возбуждала и пугала ее.
Наблюдая за Барбарой, Айк прищурился.
— Надеюсь, ты не обдумываешь возможность быстрого отступления? — подозрительно спросил он. Мощным движением Айк рванул руки, послышался звук рвущейся материи, и в следующее мгновение Барбара оказалась прижатой к постели. — Барби, ты не можешь так поступить! — взмолился Айк, впиваясь ей в губы с такой страстью, что голова ее пошла кругом. Руками она обвила его шею, всем телом прильнула к нему и чуть отстранилась, только почувствовав, как он расстегивает пуговки халата на ее груди, потом у талии и на подоле. Она не сопротивлялась, когда настал черед лифчика, трусиков…
Отодвинувшись назад, Айк обвел медленным взглядом всю ее — с головы до ног.
— Я ждал этого многие годы, — тихо признался он, лаская ей пышную грудь, живот, круто очерченные бедра.
Айк склонился над призывно торчащими розовыми сосками, поочередно лизнул их языком, потом сосательным движением втянул в рот, отпустил, опять вобрал в себя и осторожно придавил зубами. Барбара издала стон: не от боли, а от горячей волны, затопившей ее.
Нашаривая дрожащей рукой пуговицы на рубашке Айка, она почти отрывала их, стремясь почувствовать прикосновение его кожи, пылавшей жаром.
— Не спеши, — прошептал Айк, помогая снять с себя рубашку. — Теперь джинсы.
Барбара на секунду застыла.
— Ты что, боишься? — улыбнувшись, спросил он, когда она замялась.
— Нет, — выдавила Барбара, но хотя ее пальцы стали расстегивать ремень, именно Айк опустил молнию, стащил джинсы, потом белые, в обтяжку, трусы.
Барбара прильнула к нему, зарывшись лицом в завитки волос на его груди, вдыхая терпкий мужской запах, пьянящий и будоражащий одновременно. То, что она сейчас делала, как ластилась к нему, было естественным и не казалось запретным. С Айком ей хотелось всего.
Он поцеловал ее веки, потом покрыл мелкими поцелуями мягкую округлость плеча, опустился к груди.
— Не останавливайся! — умоляюще произнесла Барбара, чувствуя, что Айк на мгновение оторвался от нежно щемящего соска.
— Но я хочу поцеловать тебя… здесь, — произнес он гортанным голосом, проведя пальцами вниз от пупка к пушистому треугольнику между ног.
Пробравшись между спутанными волосками, его пальцы чуть скользнули в глубину между потаенных женских пухлых губ к напоминающей набухшую почку чувственной выпуклости. От одного прикосновения к ней Барбара вздрогнула. Когда же Айк погрузился туда языком, толчками возбуждая ее горячую плоть, Барбара застонала.
— Ты такая восприимчивая, — хрипло прошептал Айк.
— Еще… — вымолвила Барбара, сама пугаясь своей смелости. — Я хочу еще…
Она широко раскинула ноги, чтобы ничто не мешало Айку вновь приникнуть к пушистому треугольнику губами и языком, а самой раствориться и потонуть в водовороте сладкого наслаждения. Оно было столь захватывающим, что Барбара не сразу услышала, как Айк заговорил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
