принимать заказы и получать деньги за изготовленные предметы. – тихо предложил я.
Очень скупая мужская слеза блеснула в самом краешке глаза Пройдохи. Он взял меня под мышки, приподнял и с чувством громко, чмокнул в лоб!
Договор найма составили и подписали тут же, на месте. По жалованию Пройдоха торговаться не стал: сколько резчик запросил дрожащим голосом, столько и получил.
- Еще и премиальные будут, если лениться не станешь! – пообещал Эдвардс ремесленнику, не смеющему поверить в свое счастье и разглядывающему одинокую серебряную монету, выданную ему в качестве аванса.
За работу он принялся еще до того, как за нами закрылась дверь мастерской.
Решено было, что сначала он сделает заготовки, а потом уже мы принесем ему эскизы для конечного оформления доски для нард и костяшек домино.
Поэтому, следующим нашим адресатом был художник. Как я узнал по дороге, художников здесь было несколько и шли мы не к самому популярному. Сначала я грешным делом подумал, что именно на него выбор пал для экономии средств, но, зайдя в коморку художника, сразу все понял.
Пройдоха мысли плоско-параллельно:
- Кто наша целевая аудитория?
- Скучающие мужики!
- Что нужно скучающим мужикам кроме выпивки и азартных игр?
- Бабы!
Так вот всевозможными изображениями представительниц прекрасного пола и была полностью завешана небольшая мастерская художника.
Не уверен, что мне и Элизи по нормам местной морали можно было сюда заходить, но раз Эдвардс взял нас собой, то ему виднее.
Даже при беглом осмотре рисунков и набросков мастера становилось видно, что талант у него есть. Все было написано в плюс-минус одной манере, но все женщины были разные и выглядели, как живые. Настоящей признанной красавицы тут не было ни одной, но от каждой второй взгляд отвести было довольно трудно.
Хотя, некоторые полотна мне приходилось осматривать очень быстро, потому что щеки Экуппы начинали пламенеть от стыда при первом же взгляде на полуобнаженную натуру, изображенную с фотографической точностью.
Вот здесь мы застряли надолго. Нам с Элизи пришлось даже выйти на улицу, не закрывая, в прочем, дверь, чтобы разгоряченный спором Пройдоха не терял нас из виду.
Кричащих людей я понимал совсем плохо, но суть спора была мне ясна. Пройдоха хотел уже отмеченной мной фотографической точности, а художник (примерно такой же потрепанной наружности, как и резчик) кричал, что Эдвардсу нужен моляр, а не мастер, и что Пройдоха и должен идти к моляру!
Логику в его словах я найти не мог. Ему предлагали халтуру. Судя по всему, деньги художнику были нужны, но рисовать женщин за деньги он не хотел. Хотя, это была его страсть, если не смысл жизни.
Спор был очень долгий. Он даже перерос в попойку, и чуть было не закончился пьяной (со стороны художника) дракой.
В конце концов, всплакнув, портретист признался, что нарисовал уже всех женщин, которых видел и помнит, и больше не в состоянии творить, не имея натуры и музы.
Едва я понял это из его несвязных всхлипываниях, как сразу вызвал Пройдоху на улицу для небольшого совещания.
- Если я очень четко и ясно представлю себе интересную девушку, которую художник еще не видел, ты сможешь снять эту картинку у меня и передать ее мастеру? – спросил я у Эдвардса.
Тот крепко задумался.
- Дай руку, - в итоге попросил он, - старайся ни о чем не думать, просто доверься мне и дай руку.
При этом он протянул мне свою ладонь так, что если смотреть на нее сверху, согнутые пальцы образовывали что-то наподобие рыболовного крючка. Я так же согнул пальцы и протянул руку Пройдохе. Пальцы наши сцепились, и по руке пробежал ощутимый холодок.
- Да, - как мне показалось, слегка взволнованно проговорил Эдвардс, не разжимая пальцев, - вы с Элизи очень похожи в плане природы Дара, а с ней я уже дано наладил прочный ментальный контакт. Представляй!
И я представил фото Милы Йовович из Пятого элемента, несколько лет в юности служившее фоном рабочего стола.
- Снял, - выдохнул Эдвардс, - запомнил. Думаешь, ему понравится? Как по мне, так ничего красивого.
- Думаю, что да, - ответил я, - главное передай ему как можно точнее.
- Это будет сложнее, но я попытаюсь, - неуверенно произнес Пройдоха, - художник сейчас в удачном состоянии: с одной стороны контактен, с другой – не забудет увиденного, когда протрезвеет.
Когда Эдвардс примерно через четверть часа вышел из мастерской художника, на его лице не было ни кровинки, а одежда вся была насквозь мокра от пота.
- Получилось! – скорее выдохнул, чем сказал он. – Мастер доволен.
Я не удержался и заглянул в приоткрытую дверь.
Художник творил! Он не замечал ничего на свете, движения его были хоть и лихорадочны, но точны, кажется, что даже по затылку было видно, как горят творческим безумием его глаза.
- Возьмется за работу? – уточнил я, плотно закрывая дверь.
- Сказал, что нарисует что угодно и сколько угодно, лишь бы я отстал от него и дал поработать! – устало рассмеялся Пройдоха. – Все, не могу больше, идем домой. Потому что осталось самое сложное – договорится по алкоголю.
- А что не так c алкоголем? – уточнил я.
- Все не так, - грустно улыбнулся Эдвардс, - разрешение на торговлю им есть только у одного человека. Как бы мы ни старались, прямой выгоды от продаж у нас не будет ни гроша. Только косвенная: пьяные люди будут легче расставаться с деньгами.
- А если подавать не алкогольные напитки? – забросил я пробную удочку.
- Воду, бульон и компот? – иронично предложил Эдвардс.
- А еще молоко! – вставила свои пять копеек Элизи.
- Не совсем! – хитро улыбнулся я. – Есть у меня одна идея и на этот счет.
- Ты не стесняйся, - подбодрил меня Пройдоха, - делись, мы теперь втроем в одной лодке!
- Слушай, - вдруг, вспомнил я, - а почему ты поставил в договоре две подписи?!
- А потому что даже у самой маленькой лодки должен быть свой капитан! – загадочно улыбнулся Эдвардс.
Я подождал дальнейших объяснений, но их так и не последовало. Что ж, я тогда тоже не буду раскрывать все карты, раз уж пошла такая пьянка с неизвестными членами нашего предприимчивого трио, на бумаге представляющего собой квартет.
Глава 11
Обо всем понемногу
Дома Эдвардс сразу засел за расчеты,
