Размахивая перед ее лицом острым кинжалом, он с ухмылкой продолжил:
— Сейчас ты получишь от нас море удовольствий. Но это при условии, что не будешь орать. В противном случае, распрощаешься со своей дурной головой, а заодно и со своим выкормышем.
Гульнара от страха не то, что кричать не могла — совсем потеряла дар речи. Она только на секунду представила, что могут сделать эти нелюди с ней самой и ее сыном, и ей стало дурно.
Все что произошло потом, она позже вспоминала как какой-то дурной сон. «Духи» по очереди изнасиловали ее, порвав при этом сорочку, в которой она впопыхах выскочила во двор.
Вволю поиздевавшись над ней, они удалились со двора, пообещав вернуться через пару дней.
В ожидании очередного визита этих мерзавцев в свой дом, Гульнара чуть было не сошла с ума. Но они не пришли к ней ни через два дня, ни позже. Она не могла знать, что уже в ту ночь, при нападении моджахедов на царандоевский пост, они получили достойный отпор, и несколько человек из банды погибли. Одному из ее обидчиков пулей разворотило голову, а второму насильнику осколком мины оторвало руку, и он умер от потери крови. Так судьба распорядилась с негодяями, поизмывавшимися над беззащитной женщиной.
То ночное происшествие перевернуло все в ее душе.
Гульнара совершенно по иному стала смотреть на все происходящие вокруг нее события. Она даже забыла про обиду, которую затаила до этого на ХАДовцев и шурави, устроивших погром в ее доме. Если они разыскивали моджахедов, подобных тем, что ее изнасиловали, стало быть, они делали благое дело, очищая землю от всякой нечисти. Вновь и вновь вспоминая, что говорил ей Асад во время их последней встречи, она все больше стала убеждать себя в том, что выбранный ее мужем тернистый жизненный путь, был наверно единственно верным.
В первых числах декабря 1986 года Гульнара сама пришла к Асаду.
В тот день я сидел в его кабинете и решал с ним текущие вопросы, связанные с деятельностью спецотдела. В кабинет постучали, и в приоткрытую дверь заглянул дневальный, постоянно сидевший у входа в коридор, где располагались кабинеты сотрудников уголовного розыска. Дневальный доложил о чем-то Асаду и тот в свою очередь махнул рукой, давая понять, что он разрешает войти в кабинет человеку, о котором говорил дневальный.
В кабинет вошла худенькая женщина невысокого роста. Из-за чадры лица ее разглядеть было невозможно. Не успев присесть на стул, женщина быстро-быстро затараторила. О чем она говорила, я не мог понять, поскольку моих навыков в знании языка «дари» в ту пору хватало лишь для обмена взаимными любезностями с афганцами.
Асад внимательно слушал женщину, постоянно кивая головой. В какой-то момент он сделал жест рукой, давая понять посетительнице, чтобы она приостановила свою бурную речь. Женщина замолчала.
Обращаясь ко мне, Асад по-русски произнес:
— Это жена «Худойрама».
За четыре месяца общения со своим подсоветным — Амануллой, да и с Асадом тоже, я знал достаточно много из того, что было связано с царандоевской агентурой. О личности «Худойрама» и его непростой судьбе, мне подробно рассказывал советник уголовного розыска — Володя Головков, буквально на днях уехавший домой по завершению срока служебной командировки. Немного раньше о нем мне также рассказывал и Валера Махнаткин, которого я сменил на посту советника максуза, и с которым имел честь неделю общаться до отъезда его в Союз. Поняв, кто передо мной сейчас сидит, я едва не поднялся, чтобы преклонить голову перед этой женщиной. Но, вспомнив, что у афганцев не принято этого делать, только кивнул головой. Мне показалось, что через мелкую сеточку чадры, я увидел пронзительный взгляд Гульнары. Но может быть, мне это только показалось, поскольку подсознательно хотелось, чтобы именно так все и было.
Асад молчал. Молчала и Гульнара. Их обоюдное молчание я воспринял как некую просьбу — удалиться из кабинета. Судя по всему, между ним и Гульнарой должен был состояться очень серьезный разговор, и я оказался «третьим лишним». По тому, как загорелись глаза у Асада, я понял, о чем он сейчас будет говорить с Гульнарой.
Собрав все свои «талмуды», разложенные на приставном столике, и сославшись на то, что мне надо побывать еще в спецотделе, я попрощался и тихо мирно удалился из кабинета…
Глава 12. Крутые повороты судьбы
Еще не «высохли чернила» на подписке о неразглашении сотрудничества, а у Гульнары уже появились первые проблемы.
На следующий же день после ее встречи с Асадом, она осталась без своей основной работы в гостинице.
Нет, ее никто оттуда и не собирался увольнять.
Просто-напросто советские летчики, накануне прилетевшие из Шинданта на замену своим кандагарским коллегам, «по ошибке» нанесли ракетно-бомбовый удар по шестому району города. По иронии судьбы были разбомблены дуканы на площади «С пушками», провинциальный Комитет НДПА, Управление ХАДа и та самая гостиница. От прямого попадания бомбы обрушилась часть гостиницы, и в ней начался пожар.
В тот день — 8 декабря 1986 года — за считанные минуты погибли около двухсот ни в чем не повинных мирных жителей, в основном — торговцы и случайные прохожие. Серьезные травмы получили два советника ХАДа, а работавший со мной переводчик — контузию. Страшное, должен вам сказать, это было зрелище. Картины того ужасного дня, когда моя собственная жизнь висела на волоске, до сих пор стоят перед глазами.
Гульнаре тогда здорово повезло.
Хозяин гостиницы отослал ее на рынок прикупить кое-что из канцелярских принадлежностей, и она была уже на полпути к рынку, когда все это произошло. Спасаясь от разлетающихся по улице осколков стекол и кирпича от взорванных дуканов и кантинов, Гульнара заскочила в первый же попавшийся дукан, где укрывалась до тех пор, пока бомбежка не закончилась.
От гостиницы практически ничего не осталось. То, что не разрушила авиабомба весом в четверть тонны, сгорело в огне пожарища. Хозяин гостиницы тоже погиб под руинами своей частной собственности…
Асад не планировал делать из Гульнары какого-то супер-агента. Все было намного прозаичнее. Недостатка в агентах, внедренных в разное время в бандгруппы, оперативные службы царандоя в тот момент не испытывали. Существенная проблема заключалась в том, как доставлять ценную информацию из «зеленки» в город.
С одной стороны, на пути негласных сотрудников стояли посты первого пояса обороны города. Взрослому мужчине такие передвижения вообще были заказаны, поскольку при пересечении КПП его в любом случае задержали бы. Если не как моджахеда, то как потенциального рекрута. Тайные пересечения охраняемых зон с их многочисленными минными полями могли привести к подрывам. А кому нужна была такая «перспектива».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
