гуляй-польские крестьяне-революционеры еще за месяц-полтора до этого в своем знаменитом ответе Дыбенко, помещенном выше, предвосхитили весь этот приказ! Они в упор ставили большевикам следующие вопросы:
– «Могут ли существовать законы нескольких человек, заявляющих себя революционерами, дающие право объявлять более революционный народ вне закона?»
Параграф 2-й приказа Троцкого с точностью отвечает, что такие законы могут существовать и что одним из них является этот приказ.
– «Существует ли такой закон, – спрашивают далее гуляй-польцы, – по которому революционер имел бы право применять самые суровые меры наказания к той революционной массе, за которую он борется, и за то, что народная масса без разрешения взяла то хорошее – свободу и равенство, – что революционер обещал?»
Тот же 2-й пункт приказа Троцкого отвечает на это утвердительно: приказ в этом пункте заранее объявляет все рабоче-крестьянское население государственными изменниками, в случае если оно осмелится принять участие в своем свободном съезде.
– «Следует ли по закону революции расстреливать делегата за то, что он стоит за проведение в жизнь данного ему наказа избравшей его революционной массы?»
Пункты 3 и 4 приказа Троцкого говорят, что не только делегатов, защищающих наказ революционной массы, но и делегатов, только что выбранных и не имеющих еще на руках никаких наказов революционной массы, должно арестовывать и расстреливать (представить в военно-революционный трибунал армии – это значит расстрелять, что и было сделано, например, с Костиным, Полуниным, Добролюбовым и другими, доставленными в трибунал армии по обвинению в обсуждении воззвания Гуляй-Польского Военно-Революционного Совета).
Весь приказ представляет собою такую оголенную узурпацию прав трудящихся, что приведенных комментариев к нему достаточно.
Виновником всех гуляй-польских явлений, всех революционных мероприятий района Троцкий, по заведенному шаблону, счел Махно. Он даже не постарался рассмотреть, что съезд созывался не штабом бригады Махно и не исполкомом Гуляй-Поля, а совершенно независимым от них органом – Военно-Революционным Советом Района. Характерно, что уже в этом приказе Троцкий пытается заронить идею о предательстве махновских командиров, «неизменно отступающих перед белогвардейцами». Через несколько дней он и вся коммунистическая пресса будут трубить о раскрытии махновцами фронта Деникину.
Мы уже знаем, что этот фронт создан был усилиями и жертвами исключительно самих крестьян-повстанцев. Он был рожден в героический момент их жизни – в момент освобождения района от всяких властей и поставлен был на юго-востоке, как бдительный часовой и защитник их свободы. В течение шести с лишним месяцев повстанцы-революционеры сдерживали на нем один из сильнейших потоков монархической контрреволюции, принесли в жертву несколько тысяч лучших своих сынов, мобилизовали все свои силы внутри района и готовились до конца отстаивать свою свободу от перешедшей в генеральное наступление контрреволюции. До какой степени фронт этот был главным образом повстанческим, даже самое последнее время, показывает приведенная выше телеграмма Л. Каменева, присланная в Гуляй-Поле по поводу Григорьевского мятежа. В ней он – чрезвычайный уполномоченный Москвы – обращается к Махно с запросом: указать ему расположение повстанческих частей на деникинском фронте. Ясно, что с таким запросом он обратился к Махно только потому, что в Харькове, где он находился в то время, он не мог получить необходимых ему сведений даже от военного комиссариата или командующего фронтом. Несомненно, еще меньшее представление о южном противоденикинском фронте имел Троцкий, приехавший на Украину, когда последняя с разных концов уже охватывалась контрреволюционными пожарищами. Но Троцкому надо было иметь формальное оправдание своему преступному походу на революционный народ, и он с чудовищным цинизмом и наглостью заявил, что созываемый на 15 июня съезд крестьян, рабочих и повстанцев направлен целиком против организации южного фронта. Получилось следующее: крестьяне и повстанцы прилагают все усилия для укрепления южного фронта, призывают всех способных носить оружие спешить добровольцами на противоденикинский фронт (резолюция II районного съезда от 12 февраля 1919 г. о добровольной уравнительной мобилизации за 10 лет) и в то же время эти же самые крестьяне и повстанцы организуют тайный заговор против своего же фронта. Можно думать, что такие утверждения исходят от душевно нездоровых людей. Нет, это – утверждения здоровых людей, но привыкших относиться к народу с безграничным цинизмом.
На приведенный приказ Троцкого, который советская власть не прислала в штаб армии махновцев, и о котором махновцы узнали случайно, два или три дня спустя, Махно немедленно ответил телеграммой, в которой заявлял о желании своем уйти с командного поста ввиду создавшегося невозможно-нелепого положения. Текста этой телеграммы, к сожалению, у нас не имеется.
Приказ Троцкого вводился в действие по телеграфу. Все пункты его большевики военным порядком воплощали в жизнь. Собрания рабочих александровских мастерских, обсуждавших воззвание В.Р. Совета Гуляй-Польского района, были разогнаны силой и поставлены вне закона. Крестьянам грозили просто расстрелом и веревкой. В разных местах района был схвачен ряд лиц – Костин, Полунин, Добролюбов и др. Их обвинили в распространении воззваний Военно-Рев. Совета и казнили шемякиным судом военно-революционного трибунала. Помимо этого приказа, Троцкий издал ряд приказов по войскам Красной армии, призывая последнюю к уничтожению махновщины в самом ее корне. И, кроме того, им был дан тайный приказ, предписывавший схватить во что бы то ни стало Махно, членов штаба, культурных работников движения и передать их суду военно-революционного трибунала, т. е. казнить.
По свидетельству одного ответственного лица, командовавшего несколькими красноармейскими дивизиями, а также ряда других лиц, занимавших в то время у большевиков высокие военные посты, политика Троцкого в отношении махновщины была выражена им приблизительно в следующей форме: лучше отдать всю Украину Деникину, нежели допустить дальнейшее развитие махновщины. Деникинщину, как открытую контрреволюцию, всегда можно разложить классовой агитацией. Махновщина же идет в низах масс и, в свою очередь, подымает массы против нас.
За несколько дней до этих событий Махно сделал сообщение штабу и Совету о том, что большевики сняли несколько своих полков с гришинского участка, чем открыли свободный проход деникинцам в Гуляй-Польский район с боковой, северо-восточной стороны. Действительно, казачьи орды ворвались в район не со стороны повстанческого фронта, а с левого фланга, где стояли красноармейские части. Вследствие этого армия махновцев, державшая линию Мариуполь – Кутейниково – Таганрог, оказалась обойденной деникинцами. Последние влились громадными силами в самое сердце района.
Выше мы говорили, что крестьяне по всему району ожидали общего наступления деникинцев; они готовились к нему, осуществив добровольную мобилизации за 10 лет. Еще в апреле крестьяне разных сел прислали в Гуляй-Поле множество свежих бойцов. Но в районе не было оружия. Даже находившиеся на фронте старые части оставались без патронов и часто переходили в наступление на деникинцев с исключительной целью отбить у них патроны. Большевики, обязавшиеся, в силу договора, доставлять снаряжение
