ЖИВИ, ПУСТЬ УМИРАЮТ ДРУГИЕ
1. Красная ковровая дорожка
Агенту секретной службы случается иногда вкусить от шикарной жизни. Некоторые задания требуют от него исполнения роли очень богатого человека. Наслаждаясь этой ролью, агент позволяет себе немного расслабиться и на короткие мгновения забыть об опасности и преследующей его угрозе гибели. Бывают и такие случаи, как, например, сейчас, когда агент является гостем дружественной секретной службы.
С того самого момента, как лайнер авиакомпании «БОАК» подрулил к международной стоянке аэропорта Айдлуайлд, с Джеймсом Бондом обращались как с королевской особой.
Выйдя вместе с другими пассажирами из самолета, он приготовился к долгой процедуре прохождения через чистилище санитарного, иммиграционного и таможенного контроля США, печально известной своей мучительностью. Он подумал, что придется провести не меньше часа в душных, выкрашенных в грязно-зеленый цвет комнатах с застоявшимися запахами прошлогоднего воздуха, пота, а также вины и страха, которые витают над всеми пограничными пунктами, страха перед закрытыми дверьми с табличками «Посторонним вход воспрещен», за которыми скрываются въедливые служащие, шкафы с папками, трескучие телетайпы срочной связи с Вашингтоном — с Комитетом по борьбе с наркобизнесом, контрразведкой, министерством финансов и ФБР.
Пересекая под пронизывающим январским ветром бетонированную площадку перед входом в здание аэропорта, он заметил на экране компьютера светящуюся надпись — «Бонд, Джеймс, британский дипломатический паспорт № 0094567». После короткой паузы машина получила ответ, тоже появившийся на экране, — «отрицат., отрицат., отрицат.». И вдруг информация ФБР — «положит., ждите, проверка». Видимо, в электронной системе связи ФБР быстро заработали контакты с Центральным разведывательным управлением, потом засветилась надпись: «ФБР аэропорту Айдлуайлд: Бонд о'кей, о'кей» и вежливый служащий вручил Бонду его паспорт с дежурным: «Счастливого пребывания, мистер Бонд».
Бонд пожал плечами и последовал за прочими пассажирами по коридору, образованному проволочными заграждениями, к двери, на которой было написано — «Санитарный контроль США».
В данном случае это было всего лишь докучливой формальностью, но ему неприятна была сама мысль о том, что досье на него имеется в распоряжении иностранной державы. В его деле главное оружие — анонимность. Даже самая малая толика подлинной информации о нем, просочившаяся в какую бы то ни было картотеку, умаляет его ценность, а в конечном итоге представляет угрозу и самой его жизни. Здесь, в Америке, где о нем знали все, он чувствовал себя словно негр, у которого врач-колдун похитил тень. Жизненно важная часть его самого была в закладе, в чужих руках. Разумеется, здесь были друзья, но все же…
— Мистер Бонд?
Приятный на вид мужчина в штатском с неопределенными чертами лица вышел из тени здания санитарного контроля.
— Моя фамилия Хэллоран. Рад познакомиться с вами. Они пожали друг другу руки.
— Надеюсь, перелет был нормальным. Пожалуйста, следуйте за мной.
Он обернулся к полицейскому, охранявшему вход:
— Все в порядке, сержант.
— Понятно, мистер Хэллоран. Всего доброго. Все остальные пассажиры проследовали внутрь, Хэллоран же повернул налево, в сторону от здания. Другой полицейский уже держал открытыми маленькие ворота в высоком заборе, обозначающем границу.
— До свидания, мистер Хэллоран, — сказал он.
— До свидания, офицер. Благодарю.
Сразу же за воротами их ожидал черный «бьюик» с тихо посапывающим мотором. Они сели в него. Оба легких чемодана Бонда уже лежали впереди, на сиденье рядом с шофером. Бонд представить себе не мог, как их удалось столь быстро извлечь из кучи багажа, которую — он видел это всего минуту тому назад — везли в помещение таможни.
— Все в порядке, Грейди. Поехали.
Бонд удобно откинулся на заднем сиденье огромного лимузина, резко рванувшего вперед и плавно, но быстро — благодаря превосходному механизму — скользнувшего на шоссе.
Бонд повернулся к Хэллорану:
— Должен вам сказать, это самая красная ковровая дорожка, которую передо мной когда-либо расстилали. Я думал, мне придется потратить не меньше часа на всякие формальности. Кому я всем этим обязан? Я не привык к обслуживанию по разряду VIP. Во всяком случае благодарю вас за то, что сделали лично вы.
— Не стоит благодарности, мистер Бонд, — улыбнулся Хэллоран и протянул ему только что открытую пачку сигарет «Лакиз». — Мы хотим, чтобы ваше пребывание здесь было абсолютно удобным для вас. Чего бы вы ни пожелали, только скажите — и у вас будет все. У вас в Вашингтоне есть добрые друзья. Сам я не посвящен в причину вашего приезда, но знаю, что местные власти желают, чтобы вас принимали как особо важного правительственного гостя. Мне поручено доставить вас в отель как можно быстрее и с максимальными удобствами, после чего я передам вас с рук на руки другому сотруднику и вернусь к своим текущим делам. Дайте мне, пожалуйста, ваш паспорт.
Бонд передал ему паспорт. Хэллоран открыл свой кейс, лежавший рядом на сиденье, и достал из него тяжелую металлическую печать. Он открыл страничку с американской визой, проштемпелевал ее, расписался на темно-синем круглом шифре министерства юстиции и вернул паспорт. Затем взял свою записную книжку, вынул заложенный в нее толстый белый конверт и протянул Бонду.
— Здесь тысяча долларов, мистер Бонд, — и, не давая Бонду вставить и слова, продолжил, — это коммунистические деньги, наш трофей, полученный от дела Шмидта — Кинаски. Мы используем эти деньги против них самих и просим вас не отказываться, а употребить их по собственному усмотрению в ходе выполнения вашего нынешнего задания. Уверяю вас, ваш отказ будет воспринят как недружественный жест. Давайте больше не будем об этом говорить, — остановил он его жестом руки, поскольку Бонд в сомнении все еще вертел конверт в ладонях, — тем более что использование вами этих денег санкционировано вашим собственным начальством.
Бонд пристально посмотрел на него, улыбнулся и положил деньги в свой бумажник.
— Хорошо, — сказал он, — спасибо. Я постараюсь использовать эти деньги максимально во вред противнику. Некоторый оборотный капитал в работе необходим. И тем приятней, что он обеспечен самим противником.
— Отлично, — сказал Хэллоран. — А теперь, если позволите, я напишу отчет, который обязан представить. К тому же нужно не забыть письменно поблагодарить иммиграционную и таможенную службы за содействие. Таковы правила.
— Конечно, конечно, — ответил Бонд.
Он обрадовался возможности помолчать и посмотреть в окно на Америку, которую не видел с военных времен. Нужно было, не теряя времени, брать на заметку характерные особенности нынешней жизни страны: реклама вдоль дороги, новые марки автомобилей, цены на подержанные машины, крупно написанные на стоянках комиссионных автомагазинов; необычная афористичность надписей на дорожных щитах: «Тверже руль на повороте, не напрягайся плечом, двигайся плавно — и скользкость тебе нипочем!»; ограничения скорости; множество женщин за рулем и мужчин, покорно сидящих рядом; манера мужчин одеваться, стиль женских причесок; предупредительные надписи на щитах службы гражданской обороны: «В случае вражеского нападения не останавливайтесь, продолжайте движение»; густой лес телевизионных антенн и телепрограммы, вывешенные на досках для объявлений и в витринах магазинов; призывы вносить деньги в фонды борьбы с раком и полиомиелитом, призыв принять участие в Марше неимущих — все эти неуловимые детали повседневной жизни были так же важны для его работы, как содранная кора дерева или сломанная веточка для охотника в джунглях.
Водитель решил проехать по мосту Шрайборо. Перелетев через его захватывающую дух крутизну, они ворвались в самое сердце верхнего Манхэттена, откуда открывалась прекрасная панорама Нью-Йорка, спешившего им навстречу, и, наконец, оказались в гудящей, кишащей людьми, пахнущей бензином нижней части острова, у самых корней этих бетонных джунглей.
Бонд повернулся к своему спутнику.
— Ужасно говорить об этом, — сказал он, — но все это представляет собой самую крупную и удобную на всем земном шаре мишень для атомной бомбы.
— И не говорите, — ответил Хэллоран. — Как представлю себе, что может случиться, спать по ночам не могу.
Они подъехали к «Сент-Реджису» — на углу Пятой авеню и Пятьдесят пятой улицы. Навстречу им вышел швейцар. Чуть позади него на тротуар ступил средних лет угрюмый мужчина в синем пальто и фетровой шляпе. Когда они вылезли из машины, Хэллоран представил его Бонду:
— Познакомьтесь, пожалуйста: капитан Декстер. — Хэллоран был почтителен. — Могу ли я считать себя теперь свободным, капитан?
