Читаем без скачивания Дама Пик (Роман) - Б. Седов

Железо разогрелось моментально, и я ковал его, не теряя времени.

- Но это только цветочки. А ягодки… - я почувствовал, как мои скулы напряглись, - а ягодки будут потом.

- А что за ягодки-то? - спросила Наташа, прищурившись.

Я встал и подошел к окну.

Солнце давно уже село, и над морем была ночь.

В небе висела полная седая луна, и дорожка от нее шла прямо к нашему островку. В невероятной вышине перемигивались микроскопические, но яркие звездочки, а на далеком горизонте, где черная вода соединялась с темно-синим небом, медленно двигалась горящая множеством огней громада морского парома, шедшего со стороны Северной Африки.

Я повернул задвижку и толкнул раму.

Окно открылось, и в искусственную прохладу комнаты хлынула жаркая средиземноморская ночь со всеми ее звуками. Наташа встала с тахты и, подойдя ко мне, обняла, прижавшись к моей спине. Она заговорила, и я почувствовал, как ее губы щекочут кожу между лопаток.

- Так что дальше, Костик? Что ты хочешь сделать, когда сможешь купить больше, чем тебе нужно?

Я долго молчал и наконец, почувствовав, что готов ответить на этот вроде бы простой вопрос, сказал:

- Воры.

В комнате настала тишина, которую нарушал только тихий плеск волн, доносившийся с берега.

Лунную дорожку бесшумной черной тенью перечеркнула летучая мышь, охотившаяся на ночных насекомых, в кустах под окном раздался шорох, а на воде недалеко от берега захлопала крыльями какая-то птица.

Я вздохнул и, не отрывая взгляда от ярких огней парома, задумчиво продолжал:

- Воры… В старом русском языке вор - это не только тот, кто хватает чужое. Вор - это вообще злодей. Изменник, например, - тоже вор. Всякие там взяточники, вымогатели и прочая дрянь - тоже воры. А в Ветхом Завете можно найти и такое: если ты делаешь подарок, заранее зная, что от него откажутся и он останется у тебя, и твоя жаба будет радоваться этому, так ты - вор, и нет тебе другого названия. Вор - очень широкое понятие.

Я помолчал немного и сказал:

- Всегда, во все времена, было так - злодей прятался от людей и свои темные дела творил тайно, по ночам. А теперь он среди бела дня совершенно открыто и самодовольно заявляет перед людьми: я вор, я злодей! Уважайте меня за это! И он больше не прячется, потому что тот, кто должен схватить его и отрубить ему голову, - такой же, как он. Вор научил его думать по-воровскому, он заразил его своей смертельной болезнью, и теперь все, как в песне, - «злодей и стражник, как всегда, бьют по рукам, во всем согласны».

Я замолчал, а Наташа тихо спросила:

- А может быть, ты не там ищешь? Может быть, все-таки не в ворах дело, а в ментах? Ведь именно они клятвопреступники, а не воры?

- Конечно, менты - это оборотни, кто бы возражал! И они страшнее воров, потому что люди рассчитывают на их помощь, на защиту, а вместо этого получают подлый нож в спину. С ними мы тоже разберемся. Но сначала - воры. Потому что именно от них исходит стремление изменить мир под себя. А менты, хоть и далеко опередили воров по части подлости и коварства, все же вторичны. Так же, как есть причина болезни, а есть следствия, симптомы. Так что сначала - воры, а потом - менты. А можно сразу же и тех и других…

- И тех и других - что?

- Что надо, - я засмеялся, - подумай сама.

Наташа тоже засмеялась.

- Но это еще не все, - сказал я, - есть еще и продажные чиновники, которые покрывают продажных ментов и находятся в доле с ворами.

- Ой-ей-ей! Ты что, революцию затеял?

- Да ну, какую там революцию, так, по мелочи…

- Ага, с такими деньгами - и по мелочи. Спой эту песенку кому попроще.

- Да нет, действительно не революцию. Но я сейчас не об этом. Вот смотри - мы говорим - продажные менты, продажные чиновники. И почемуто останавливаемся на этом. А ведь логика подсказывает: если что-то продается, то кто-то это покупает. Кто покупает ментов и чиновников? Правильно, - воры. А кому от этого плохо? А плохо всем остальным, то есть тем, кто не вор, не мент и не чиновник. А именно - плотникам, детям, писателям, врачам, шахтерам, таксистам, женщинам, поварам, продавцам, фрезеровщикам, рыбакам, артистам, пивоварам, учителям… Продолжать?

- Нет, не надо.

Наташа стояла рядом и прищурившись смотрела в ночь.

- Если мы доберемся до сокровища Мурзы, денег у нас хватит, - задумчиво сказала она, - а вот жизни - хватит ли?

- Это - вряд ли. Но повеселимся от души.

- Веселый ты парень… - вздохнула Наташа.

- Я-то веселый. Но ты хоть поняла, что я сказал?

- В общем - да. А что?

- А то, что если верить нормальному, древнему, великому и могучему русскому языку и его пророкам господам Далю и Ожегову, то под определение вора автоматически и совершенно надежно подпадают и менты, и чиновники. Они - те же самые воры. И когда я говорю тебе - вор, то это не только блатной урка, который прячет общак в старом рюкзаке под сараем. Это и подлый милицейский начальник, и жирная тварь из мэрии. И тот, и другой - самые натуральные воры. Натуральнее некуда.

- Ого! И ты собираешься один воевать с такой толпой?

- Что же я - дурак, что ли?

- Э-э-э… Об этом поговорим отдельно, ладно? Но ты же понимаешь, что для этого нужны деньги и люди. Деньги у нас есть. А люди?

- Эх, Наташа, пустая твоя голова! А беспредельщики на что?

- Беспредельщики?

Наташа изумленно уставилась на меня.

- Ты что, Костик? Да они такие же твари, как и те, с кем ты собрался воевать!

- Совершенно верно. Но они думают, что я поведу их за собой. И пусть думают. А Ганс - так тот вообще меня за фюрера держит. В этой ситуации лучше всего заставить их всех биться друг с другом.

- А самому сидеть на пригорочке и наблюдать, - засмеялась Наташа.

- Точно! И при этом пить пиво.

Я потряс бутылку, но в ней снова было пусто.

Наташа посмотрела на меня, потом в окно и сказала:

- Слушай, Аника-воин, а не искупаться ли нам?

Я тоже посмотрел на море и ответил:

- Искупаться? Это отличная мысль.

И мы, как были, голышом, вышли из домика и начали неторопливо спускаться к воде. Хорошо быть вдвоем на острове!

Идя следом за Наташей по извилистой тропинке, я думал о том, что если все это когда-нибудь благополучно закончится и у меня еще останутся деньги, то я куплю себе остров и заживу на нем.

И, возможно, даже с Наташей.

Глава 2 ПОЧЕМ ДЕВСТВЕННИЦЫ ДЛЯ БЕН ЛАДЕНА?

В дверь номера постучали.

Уильям Паттерсон, лежавший на роскошном диване, обитом темно-синим шелком в золотых звездах, оторвал взгляд от свежего номера «Таймс» и сказал:

- Войдите.

Высокая белая дверь отворилась, и в номер медленно въехал многоэтажный столик на колесах, которым управлял надменный лакей в униформе отеля и белых перчатках.

- Ваш завтрак! - торжественно провозгласил лакей, и сопровожавшие его двое официантов расторопно, но не теряя британского достоинста, стали переставлять посуду и приборы на большой овальный стол красного дерева, стоявший посреди гостиной.

Паттерсон кивнул и снова погрузился в чтение газеты.

Его совершенно не занимало то, чем сейчас занимались джентльмены с кухни. Биржевые новости и светская хроника интересовали его гораздо больше.

Уильям Паттерсон, приехавший в Великобританию из Соединенных Штатов, фигурировал в списках отеля как организатор всемирного конкурса «Мисс Европейская Мусульманка-2003». По всем признакам он был мультимиллионером.

Только эксцентричный богатей может позволить себе приехать в «Отель Рояль» на мотоцикле «Харлей Дэвидсон», в черной куртке «ангелов ада», расшитой черепами и костями, и бросить окурок на полированный мраморный пол огромного, как самолетный ангар, вестибюля.

Метрдотель мистер Макинтайр, увидевший такое поругание хороших манер и вековых традиций, нахмурился было, но вслед за странным рокером, голова которого была обтянута цветастой косынкой, а левый глаз пересекала черная шелковая повязка, в тенях отдающая синевой, ворвался целый взвод носильщиков с чемоданами и сундуками. Следом за носильщиками в вестибюль вошла небольшая группа людей в серых деловых костюмах, и один из них, подойдя к стойке администратора, посмотрел на лоб метрдотеля и сказал:

- Мистер Уильям Паттерсон.

Тут до возмущенного клерка дошло наконец, кто изволил осчастливить своим прибытием славный «Отель Рояль», и он, повернув голову в сторону своего помощника, слегка кивнул. Тот, кивнув в ответ, привел в действие тайные пружины административного механизма отеля, и навстречу взводу носильщиков бросился взвод слуг.

Две недели назад на имя мистера Уильяма Паттерсона были забронированы королевские апартаменты на третьем этаже, те самые, окна которых выходят прямо на Лестер Сквер.

Никто никогда не слышал о таком джентльмене, его имя не упоминалось нигде, но, поскольку он был организатором, а по сути дела - хозяином всемирного конкурса, а кроме того, снял королевские апартаменты на целый месяц, заплатив вперед, его приезда ждали. Но никому и в голову не пришло, что молодой одноглазый хулиган на мотоцикле и мультимиллионер, покупающий красоток сотнями, - одно лицо. Недоразумение было налицо, но оно растаяло, как весенний снежок, и вышколенные слуги поволокли чемоданы, сундуки и баулы на третий этаж.