— Иди сюда! — потребовал он. — Ты все еще дрожишь!
Голос Меррика показался Алане мрачным. У нее мелькнула мысль, что снова она чем-то вызвала гнев грозного рыцаря. Она начала было, возражая, отрицательно мотать головой, но прежде чем успела выразить протест словами, он повернулся и сгреб ее в охапку, притянув к себе.
Алана не шевелилась, не осмеливаясь, однако, и отстраниться. С волнением ощущала она наготу его тела. Ее согнутая рука оказалась прижатой к широкой мужской груди. Щека касалась гладкого твердого плеча.
Никогда не сможет она заснуть вот так, рядом с ним! Но вместе с тем тепло его тела обволакивало, как кокон, а близость этого сильного и властного лорда служила защитой. Сознание девушки начало затуманиваться томлением. Не должно так быть! не должно! Ей нельзя чувствовать себя так необычайно спокойно в его объятиях. Нет, это невозможно, ведь именно от Меррика исходят опасность и угроза! Странно, но сейчас Алане казалось, будто ничто и никто не может причинить ей зла…
Проснулась она на следующее утро. Девушка лежала, еще одурманенная сном. Как ни странно, ей было холодно — оттого, что Меррика не было уже рядом. Помимо своей воли Алана вспомнила прошедшую ночь — не страшный сон, мучивший ее, а то, что последовало вслед за этим. Смутные воспоминания волновали: легкое дыхание у щеки, прикосновение его руки ко лбу… Сердце забилось быстрее. Всю ночь и утро она пролежала в объятиях Меррика, руки у него были такими сильными и теплыми… но почему-то объятия пугали.
Скрипнула дверь. Вошел Меррик, самоуверенный, как всегда. Алана стала подниматься, но сразу же откинулась назад, с ужасом обнаружив, что на ней нет никакой одежды, — и правильно сделала, так как в этот момент двое молодых парней внесли в комнату овальную деревянную лохань. Следуя указаниям Меррика, они поставили ее перед очагом, и тотчас же другие слуги начали носить ведра с горячей водой. Зарывшись в меха, широко раскрытыми глазами Алана наблюдала, как пар поднимается над лоханью, наполняемой водой.
Скоро хождение закончилось, вышел последний парень, и Меррик закрыл дверь. С легкой улыбкой на устах он повернулся к Алане, одна бровь была насмешливо поднята. Алана озадаченно смотрела на него, сожалея, что не поступила, как он, — Меррик, в отличие от нее, давно проснулся и полностью оделся!
Она кивнула на лохань:
— Ты собираешься приказать мне вымыть тебя? — смущенно проговорила она.
Алана хорошо знала, что существует обычай: владелица замка помогает мыться гостю. Но вряд ли можно считать ее владелицей замка, и совсем немыслимо предположить, что Меррик в замке гость…
Его улыбка, всегда так сердившая Алану, стала еще шире.
— Ванна приготовлена не для меня, саксонка. Алана гневно сжала губы.
— Мне не нравятся подобные игры, норманн. Если не для тебя, то для кого же?
Он галантно сделал жест рукой в сторону лохани.
— Догадайся, для кого!
Во взгляде Аланы мелькнуло подозрение:
— В любом случае… не для меня же!
— Для кого же еще, кроме как для тебя!
О, неужели он смеется над нею? Наверное, это хитрая уловка, ведь ему известно, что она совсем раздета…
Алана решительно покачала головой и проговорила еле слышно:
— Нет! Я не могу. Я не буду мыться! Улыбка исчезла с лица Меррика.
— Будешь, саксонка! Потому что я прошу тебя об этом… Нет, потому что требую!
В мгновение ока он стал серьезным. Лицо грозно застыло, приняв суровое и замкнутое выражение. Спорить с ним бесполезно, мрачно решила Алана, так же, как бесполезно и возражать.
В конце концов она закуталась в меховое одеяло и сползла на край кровати. Показалось из меха изящное белое бедро — девушка на цыпочках пробежала по холодному каменному полу. До последнего мгновения она цеплялась за одеяло. Торопливо погрузилась Алана в лохань, ударившись коленом о край и расплескав воду, но не обратила на это никакого внимания.
Однако и в воде не удалось ей найти желанного убежища. Меррик не вышел из комнаты, на что она надеялась и о чем молилась. Нет, он, негодяй, подошел еще ближе и встал, возвышаясь над лоханью, в ее ногах. Без всякого стеснения он смотрел на нее сверху вниз. Его взгляд, дерзкий и бесстыдный, как он сам, привел Алану в полнейшее замешательство.
Ее лицо вспыхнуло краской мучительного стыда. Более того, все тело запылало. Девушка понимала: он желает увидеть то, что ей совсем не хочется открывать его взору! Она обхватила руками колени, подтянув их к груди. Вода снова заколыхалась.
Но на этом мучения не кончились, Меррик медленно обошел лохань и оказался за спиной Аланы. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди, когда он опустился на колени. Она обернулась, стараясь понять:
— Ч-что т-ты д-делаешь?
Меррик потянулся за салфеткой, лежавшей на ближайшем стуле.
— Леди, думаю, это ясно и без слов. У вас нет горничной, чтобы помочь вам вымыться. Я буду прислуживать вам.
Горничная? Меррик будет ее горничной? Как жестоко он насмехается над нею!
— Мне не нужна твоя помощь, норманн! И я была бы тебе очень признательна, если бы ты ушел, — решительно заявила Алана, но в ее голосе не было уверенности.
Она заметила, как пытливо рассматривает ее тело Меррик. Девушка страдала. Он был первым мужчиной, увидевшим ее обнаженной. Его желание смотреть на нее оставалось неутоленным, сколь долго он не смотрел бы. Лишь мельком удавалось ему увидеть особенно соблазнительные укромные уголки тела, которые саксонка старательно прикрывала. Эти мимолетные образы обостряли его вожделение, и все труднее становилось подавить желание. Но скоро уже наступит час, когда… Скоро, пообещал себе Меррик, скоро непокорная гордячка будет принадлежать ему телом. Скоро…
Палец прочертил огненную дорожку по блестящей округлости ее плеча.
— Уйти? — беспечно отозвался Меррик. — И лишить себя такого удовольствия?
— Удовольствия! Неужели всегда твое удовольствие должно оказываться моим унижением? — Алана больше не смотрела на него, голос у нее был тихим и печальным.
Меррик грубо одернул себя. Он совсем потерял голову, раз допускает такое: ведь только ненормальный позволит слезливым возражениям девчонки погасить желание — и свои намерения! Но если бы она злилась, негодовала и сопротивлялась, ее поведение не обескуражило бы его. Однако девушка была…
— Хорошо, саксонка, если ты отказываешься от помощи, я не стану навязывать тебе свои услуги.
Салфетка упала в воду с громким всплеском, за ней последовал и клиновидный кусочек мыла. Алана не ожидала подобного везения. Она стала торопливо мыться. Плечо, которого ласково коснулся Меррик, все еще горело. Девушка яростно его терла, пока не поморщилась от боли. Если бы она осталась в комнате одна, то испытала бы настоящее блаженство, но в присутствии Меррика ей хотелось лишь поскорее закончить мыться и одеться снова. Размышляя о своем везении-невезении, Алана опустила голову, быстро намылила и ополоснула волосы.
